Сердце Аушвица. Невероятная история любви и выживания в лагере смерти - Дарси Ли

– Может, война и закончилась, – тихо ответила Галина. – Но мы еще не свободны. Здесь все по-прежнему опасно.

Джини смотрела на мокрое от дождя лицо Галины и не улыбалась – лишь крепче сжимала ее руку. Эсэсовцев нигде не было видно. Вскоре вся колонна растворилась в пелене дождя, уходя навстречу своей неопределенной судьбе. А они остались – вне строя, вне крика, вне команды.

Вдалеке темнел деревенский дом. Джини с трудом поднялась и, опираясь на Галину, сделала первый шаг вперед. Каждый шаг давался с усилием, будто тело не верило, что идти можно не по приказу. Их новая спутница бесшумно двинулась следом.

Внезапно Галина замерла и тихо шикнула, хотя вокруг стояла полная тишина. Она напряженно прислушалась и осторожно выглянула на дорогу.

– Кто-то идет. Быстрее, быстрее, – прошептала она, подталкивая Джини. Та едва держалась на ногах, и их попутчица подставила ей плечо. Втроем они приблизились к невысокому мужчине, который неспешно шагал по дороге.

– Здравствуйте, добрый вечер. Мы рабочие-мигранты, ищем ночлег.

Мужчина замялся, тревожно оглядываясь. Джини понимала его страх. Галина положила руку ему на плечо и наклонилась вперед. После долгой паузы он наконец произнес:

– Боюсь, я мало чем могу помочь. Но там, у реки, есть кузнец. Последний дом.

Поблагодарив его, Галина помогла Джини спуститься с обочины на дорогу. Их молчаливая спутница последовала за ними.

Добравшись до дома, они робко постучали. На пороге возникла молодая женщина и сразу преградила им путь.

– У нас ребенок, и мы не хотим подвергать его опасности. Наконец-то война закончилась, так что, прошу, оставьте нас в покое. Нам не нужны неприятности.

– Мы не принесем вам беды, – тихо сказала Галина. – Умоляем, нам некуда идти. Просто дайте немного передохнуть и решить, что делать дальше.

В дверном проеме показалась голова хозяина.

– Работы во дворе нам бы не помешали… – сказал он, помедлив. – Только не сердись. Я сам за них отвечу.

Женщина молчала несколько секунд, разглядывая их, потом тяжело вздохнула.

– Хорошо. Но ненадолго. И без лишнего шума.

– Если нужно, мы можем переночевать и на крыше, – предложила Джини.

Галина с улыбкой взглянула на нее, но та лишь пожала плечами. Им приходилось спать и в куда худших условиях. К тому же женщина подтвердила их догадки: война действительно закончилась.

Семья, приютившая их, оказалась родом из Украины. Во время войны их угнали в Германию на принудительные работы. Даже христиане не были избавлены от рабского труда: формально свободные, они фактически оставались невольниками немцев.

– У нас найдется еда и чистая одежда, – сказала хозяйка. – Только постарайтесь не привлекать к себе внимания. Сейчас лучше держаться тише.

Джини, Галина и их спутница не могли поверить своей удаче, когда им выделили отдельную комнату – крохотную, но с настоящей кроватью, одеялом и деревянным стулом в углу.

– Как же здесь хорошо… – прошептала Джини.

На следующее утро в доме кузнеца их стало вдвое больше. Новые постоялицы с жадностью ели завтрак, а маленький сын хозяев стоял, не сводя с них глаз.

Хозяева делали для них то немногое, что могли. Нашлась чистая одежда, натопили ванну. Джини купалась последней и потому задержалась в воде дольше остальных. Она сидела в тепле, пока пальцы на ногах не покрылись мелкой сеточкой морщинок.

Рана больше не болела – она тщательно промыла ее, и холод больше не пробирал до кости. Джини снова и снова возвращалась мыслями к одному и тому же: что было бы, если бы Па тогда не настоял на своем. Если бы она ослушалась его и сняла ботинки… Толстая подошва задержала пулю и спасла ей жизнь. Она надеялась, что когда-нибудь сможет сказать ему спасибо – если не словами, то хотя бы тем, что выживет.

На следующий день каждому нашлось дело. Джини отправили помогать главе семьи с заготовкой сена в поле. Она никогда раньше не занималась такой работой, но молча пошла за ним. Он показал, как собирать скошенную траву, и дал ей корзину. Сам он уверенно орудовал косой, а Джини старательно наполняла корзину, пока та не стала тяжелой.

– Отнеси в конюшню. А потом возвращайся, – добродушно сказал ей кузнец.

Джини кивнула и побежала. Внезапно она ощутила невероятную легкость. Сердце ее наполнилось такой радостью, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Почти каждую ночь деревню раздирали воющие сигналы воздушной тревоги. Через две недели обстановка изменилась: по округе стали бродить вооруженные бродяги и мародеры, и стало ясно, что опасность никуда не исчезла. Галина оказалась права – здесь по-прежнему было небезопасно.

Прошло еще две недели. Когда наконец пришла официальная весть об окончании войны, у Джини и Галины появилась надежда на свободу передвижения. Оставаться здесь дальше они не могли.

С тяжелым сердцем они покинули дом, где скрывались все это время, и отправились к ближайшей железнодорожной станции, мечтая вернуться домой. В дорогу они снова отправились втроем, взяв с собой лишь небольшой узелок с вещами. Путь до станции прошел без происшествий.

На перроне Галина прижалась спиной к шершавой кирпичной стене и напряженно вглядывалась в выцветшее расписание поездов до Польши. Джини и их спутница стояли рядом, стараясь не отходить друг от друга.

По перрону прошла группа русских солдат. Они двигались шумно, нестройно, переговариваясь между собой. Один из них остановился и пристально посмотрел на девушек. Его взгляд был слишком долгим – не угрожающим, но настораживающим. Командир поднял руку, и остальные остановились.

– Документы есть? – спросил он резко и по-деловому.

Галина отрицательно покачала головой.

– Мы из лагеря. Бумаг нет.

Командир нахмурился.

– Тогда почему здесь? Сейчас всех без документов задерживают.

Он говорил без тени улыбки, достаточно жестко, чтобы Джини почувствовала, как внутри все сжалось. Галина побледнела. Джини подумала о Феликсе и кожаном сердце, которое он ей подарил. Его любовь помогла ей выжить в Аушвице и вытерпеть ужасные зимние марши. И тогда она решилась. Она резко потянулась к Галине и прижала ее к себе.

– Послушайте, – голос у Джини слегка дрогнул. – Мы вышли из лагеря. Нацисты были чудовищами, там были… ужасные зверства. Мы бесконечно благодарны вам за освобождение, но… пожалуйста, не задерживайте нас. Мы просто хотим домой.

Командир молчал несколько секунд, разглядывая их. Затем что-то коротко сказал своим по-русски, и двое солдат отошли в сторону, растворившись в толпе.

– Ждите здесь, – бросил он женщинам и, не глядя на них, ушел к другим солдатам.

В этот момент к станции подошел поезд, и люди ринулись к вагонам. Вокзал охватил хаос: желающих уехать было бесконечно много – одни с багажом, другие лишь с тем, что на них было. Солдаты пытались навести порядок,