Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин
Бегущий впереди Скол нырнул в дыру в бетонном заборе и позвал:
– Сюда! Здесь проход!
Сорока кинулся за ним, удобнее перехватывая дробовик. Под ногами возникла ржавая колючая проволока, в которой сталкер едва не запутался.
Здание впереди – небольшой ангар без ворот и дверей, а в центре двора, прямо перед ним, лежали туши подстреленных чумных псов. Стены ангара были испещрены свежими царапинами – слишком крупными для собачьих когтей.
В воздухе витал запах пороха и чего-то кислого, вроде испорченного аккумулятора.
Выстрелы гремели почти беспрерывно. Но становилось их все меньше и меньше. Наконец среди брошенной техники тут и там замелькали люди – один, два, четыре… А местами среди них сновали и лаяли чумные псы. Сорока, сбросив рюкзак, вскинул было дробовик, но к моменту, когда они достигли ангара, бой уже стих, оставшиеся мутанты с визгом, поджав хвосты, кинулись прочь. Последнюю израненную особь добили контрольным выстрелом в голову.
Бегущий впереди Скол громко позвал:
– Эй! Мужики, что за стрельба?
Кто-то из местных ему ответил:
– Зверье… Погоди – Скол? Ты, что ли?
Сорока остановился, чувствуя, как сердце бьется в горле, будто хочет вырваться. Перед ним – затонувшее кладбище брошенной техники: грузовики, перекошенные экскаваторы и ржавые тракторы, что вросли в трясину. Их кабины зияли пустыми глазницами фар. Где-то среди них шевелилось что-то, а может, просто ветер.
Оттуда к ним навстречу и вышли люди – было их, кажется, шестеро или чуть больше.
Один из незнакомцев выступил вперед, опуская обрез. На лице – борода, на вид – лет за сорок. Поверх комбинезона – коричневый плащ. Глаза серые, будто выцветшие. Одежда, как это часто случалось, была великовата, и плащ свободно болтался на нем, а из-под полы тускло поблескивал ствол.
Стоящий впереди следопыта Скол махнул ему.
– Привет, Черный, – произнес он. – Чего у вас тут?
Тот подошел ближе, пожал руку, выдохнул:
– Да вот, замучили, блин… Как кролики плодятся, что ли? Еще и какая-то новая тварь завелась. Прыгуном назвали. Она обычно в ночное время суток охотится. Уже троих наших схарчила.… А ты, я гляжу, опять за старое? Не отпускает Зона?
Скол ухмыльнулся, потоптался на месте:
– Вроде того. Да и знакомого привел. На заработки.
Мужчина глянул ему за спину и уставился на Сороку и шедшего позади Костика. Сорока оглянулся – Костик отставал метров на двадцать, подволакивая травмированную ногу. Его куртка была в грязи, а лицо перекошено от боли. Видимо, упал по дороге, когда они бежали на выстрелы.
– А эти – тоже с тобой? – поинтересовался местный у Скола.
Бродяга оглянулся и сказал:
– Сталкеры, пришли на выстрелы. Помочь хотели.
Бородач уважительно глянул на Сороку:
– Спасибо, парни.
Сорока опустил дробовик, потоптался:
– Жаль, не успели.
Мужчина ухмыльнулся, поправил плащ, взметнувшийся от внезапного порыва ветра.
– Еще настреляетесь. У нас тут по ночам… непросто.
Остальные обитатели лагеря переглядывались – то ли с любопытством, то ли с привычной усталой настороженностью.
Бородач подошел ближе, протянул руку, представился:
– Чермет. Глава диггеров. Рад знакомству.
Глава 4
Рыжая ночь
Размытый кадр в инфракрасном режиме: черные силуэты ржавых грузовиков, застывших в рыжей воде, и – на переднем плане – нечто, застигнутое в прыжке. Существо лишь частично попало в объектив: длинные, неестественно выгнутые конечности, словно сломанные ветви, когтистые лапы, впившиеся в металл кабины. Голова размыта движением, но угадывается что-то узкое, змеиное.
Снизу подпись:
«Прыгун. Единственное фото, сделанное группой охотников».
Земснаряд Червя
В трюме пахло машинным маслом, сыростью и какой-то кислятиной.
Гость, скривившись, вытянул ногу, закатал пропитанную грязью штанину. На колене – рана, обмотанная бинтом, который уже пожелтел от гноя. Он дернул за край ткани, резко сорвал ее – под ней обнажилась рваная дыра с синеватыми краями.
– Твою мать… – прошипел он, вытирая пот со лба.
Червь, перебирая патроны за стойкой, бросил взгляд:
– Это где ты так?
– На раскопках. – Хромой выудил из рюкзака пузырек с зеленоватой жидкостью, выдернул пробку зубами. – Балка.
Жидкость, шипя, побежала по ране. Гость стиснул зубы, но не застонал – только пальцы вцепились в край стола, да так, что костяшки побелели.
Червь сморщился:
– Что-то не похоже…
– Я же сказал – балка.
Торгаш потянулся за фонарем, направил свет на рану, и хромой резко дернул ногой. Торгаш отстранился, бросив фонарь на стойку.
– Ну, балка так балка. Как скажешь, – лаконично ответил он и пожал плечами.
Гость отодвинулся.
Тишину разорвал храп Жорика – охранник, развалившись на ящиках, посапывал, прикрыв лицо кепкой. Где-то в трюме капля упала в лужу – звук показался слишком громким.
– Ну и? – хрипло спросил хромой. – В итоге-то что? Нашел он там своего Митяя?
Червь усмехнулся, вытер руки о фартук:
– Как найти человека, которого никто не видел, не знает его биографии и внешности? Задачка не из простых, а? – Он наклонился ближе, понизил тон: – Я и сам-то о нем мало знал.
В углу, за ящиками, скрипнула доска – будто кто-то невидимый шагнул в темноту.
– А многих сталкеров ты знаешь лично?
Червь заулыбался:
– Достаточно.
Снаружи, сквозь шум дождя, донесся далекий вой – и уж слишком высокий для чумных собак.
Хромой потянулся за костылем.
– Но кто-то же должен был его знать в целом лагере, нет? – поднял он бровь и вопросительно уставился на Червя.
Торгаш сухо продолжил:
– Был один…
* * *
Несколькими сутками ранее
Вечер
Главарь диггеров разглядывал снимок Митяя, крутя ПДА в руках, будто взвешивая не только изображение, но и самого Сороку:
– Нет, не знаком, – хрипло бросил он, вернув бродяге его коммуникатор. – Кличка вроде мелькала, но лица не помню.
Он сидел на ящике из-под патронов в самом сердце ангара – ржавого короба, вросшего в Топи. Будто не люди его построили, а сама Зона выплюнула.
Посреди ангара стояла советская бетономешалка на шасси «КамАЗа», застывшая навек со своим открытым люком, похожим на зевающую пасть. Вместо бетона – густая и черная жижа, сочащаяся на пол. Вокруг – ящики с пробитыми боками, горы тряпья и ряд спальных мешков, пропитанных по`том и мазутом. Воздух стоял тяжелый – смесь машинного масла, сырости и застарелой табачной