Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин
Чермет наблюдал за ним несколько секунд, и лицо его было каменным.
– Куда собрался? – Голос его прозвучал тихо, но так, что не услышать его было невозможно.
– Пойду искать новое место. С крышей и дверями.
– Ты в своем уме? – Чермет язвительно усмехнулся. – Ты предлагаешь все бросить и уйти в никуда? Сейчас?
– А лучше сидеть и ничего не делать?
Хе резко дернул затяжку на рюкзаке.
– Ждать, пока ночью тварь не убьет кого-то из нас? Тебя? Или меня? Ну уж нет! – Он взвалил рюкзак на спину и обратился к остальным: – Я знаю – тут недалеко есть пара точек! Я найду новый и безопасный дом. Кто хочет – идите за мной. – И скрылся из виду.
Никто за ним не последовал. Но в глазах диггеров читалось сомнение. Каждый из них обдумывал слова Хе. Кто-то мысленно соглашался, кто-то нет.
Скол тихо заключил:
– Он успокоится. Ничего.
Костик тоже куда-то засобирался.
«Снимать свой дурацкий фильм», – подумал бродяга.
После перепалки с Сорокой рыжий с ним больше не разговаривал. Да и всем видом показывал, что не замечает сталкера. Обиделся.
«Да и черт с ним», – решил следопыт.
Внутри – пусто и тихо, как после Вспышки. Лазарь мертв. Все, ради чего сталкер терпел этот ад, рассыпалось в прах. Остались лишь чувство долга перед покойным Вершининым да тяжелый, как гиря, груз – груз обещания Земскому. Которое теперь нечем и подкрепить. Что дальше? Искать призрачного Митяя? Уходить на Большие болота?
Впрочем, задерживаться в ангаре копателей сталкер и не планировал. Он намеревался остаться в Топях ровно до тех пор, пока не появится более-менее внятная зацепка насчет Митяя. И, подумал он, кажется, одна такая ниточка все же еще осталась.
* * *
Неумеха сидел верхом на ржавой бочке на втором ярусе ангара. Он крутил в руках коммуникатор Лазаря:
– Хочешь, чтобы я его взломал? – уточнил астматик.
Бродяга кивнул:
– Да. Мне нужен доступ к его контактам и записям.
Бывший айтишник задумчиво потер пальцем переносицу – под очками, которых у него не было.
– Здесь хорошая защита… надежная. Не уверен…
– Попробовать можешь?
Астматик выдохнул, протянул коммуникатор обратно:
– Слушай, друг. Я бы и рад помочь, но у самого дел по горло. А с этим я потрачу кучу сил, времени и нервов. И не факт, что выгорит.
Сорока не взял аппарат обратно. Он посмотрел на парня прямо:
– Пожалуйста. Я заплачу. Даже за попытку.
Где-то снаружи с воем сорвало с креплений лист из жести. Глухой удар эхом отозвался по ангару.
Неумеха тяжело вздохнул. Согласился:
– Ладно. Но за результат не отвечаю.
– Спасибо.
Астматик поднял палец, предупредил:
– И учти – это займет время. Не пару часов. Может, день, а может, больше.
Сорока кивнул и отошел, оставив диггера ковыряться в устройстве. В голове нехорошо застучало:
«День. А может, и больше. И никакой гарантии».
Сидеть и ждать у моря погоды сталкер не мог. К тому же его никак не отпускала одна мысль. Костик. Слова журналиста о том, что Митяя он знает и встречался лично. Врет? Вероятно. И даже понятно для чего – надеется подкупить. Или все-таки нет?
Даже если слова Костика ложь на девяносто процентов, те десять оставшихся – единственное, за что можно зацепиться. Но и верить ему на слово – себя не уважать. Следует выудить все подробности и детали. Заставить рассказать все до мелочей – во что был одет, с кем говорил, какая была погода. Врет – сам запутается, выдаст себя. Скажет правду – появится хоть какая-то зацепка.
Решение созрело мгновенно. Пока Неумеха колдует над ПДА погибшего Лазаря, следопыт намеревался устроить допрос.
Не говоря больше ни слова, Сорока развернулся и начал спуск со второго яруса по скрипучей лестнице. Его взгляд сразу же выхватил рыжую голову у выхода из ангара. Костик накидывал на плечо потрепанный рюкзак, явно собираясь куда-то для своих глупых съемок.
«Успел», – с облегчением подумал Сорока и быстрым шагом направился к нему.
Тот, завидев бродягу, демонстративно отвернулся.
Сорока подошел, стараясь не делать резких движений. Голос его прозвучал устало, без прежней жесткости:
– Слушай… извини за вчерашнее. Я был на взводе. Да и… с Лазарем эта история.
Он посмотрел на рюкзак Костика.
– Собираешься куда?
Костик недоверчиво покосился на него, не глядя в глаза.
– Ждешь, когда я верну долг?
– Что? Нет, я…
– Обещаю вернуть все до копейки до конца недели. Твой контакт я знаю.
Грузик в кармане нагрелся. Резко потяжелел.
– Нет, я… при чем тут долг? Я не об этом.
– Да ну, тогда о чем же? – спросил рыжий, отстраненно поглядел на свой набитый различными вещами рюкзак и с силой туго затянул на нем шнурок.
Сорока потоптался на месте, спросил:
– Митяй. Ты правду сказал? Что лично говорил с ним?
– Тебе-то что?
Следопыт напрягся, почувствовал дрожь в ногах.
«Блефует? Пытается вывести из себя?»
– Так правда это или нет? – не выдержал он.
Парень его, кажется, игнорировал. Закончил со сборами, осушил флягу с водой. Сорока ощутил кислый вкус разочарования.
– Допустим.
– Допустим что?!
– Ну, правда.
– Когда? Где? – молниеносно спросил Сорока.
Рыжий отряхнул штанину, закинул рюкзак за спину, выпрямился. Он был примерно одного роста с Сорокой, но смотрел свысока.
Теперь свысока.
– Какая разница, когда и где? Ты сам сказал – нам с тобой говорить не о чем. Тема закрыта.
Следопыт непроизвольно сжал кулаки. А с ними – грузик.
– Что ты хочешь? Взамен на информацию. Долг списать? Не проблема! Сюжет для фильма? Пропуск в бункер? Говори!
Костик криво ухмыльнулся, поправил лямку на плече, будто проверяя ее прочность.
– Как заговорил. На все сто восемьдесят развернулся.
Ткнул бродягу в грудь.
– Ничего мне от тебя не надо. Забудь, что я говорил.
Сорока уже открыл было рот ему возразить, как в беседу грубо вклинился подошедший Хе. Худой, высокий, в грязном и давно выцветшем камуфляже, от которого тянуло смесью пороха и мужского пота, с помповухой на плече.
Он обратился к рыжему журналисту:
– Ну что, парень, ты со мной?
Тот лихорадочно кивнул, постучал по груди, где висела камера.
Сорока повернулся к копателю, спросил:
– Куда вы теперь?
Хе перехватил ружье поудобнее, твердо сказал:
– Прочь отсюда. Я не собираюсь сидеть тут без дела. Ждать, пока наступит ночь и тварь вернется и загрызет кого-то снова? Ну уж нет! Мы найдем новое укрытие. Я не буду сидеть и ждать, чтобы кончить как Лазарь. – Хе указал рукой на могилу.
Волна жара охватила бродягу.