Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

– И ты тоже? Это из-за фильма?

Парень замялся на секунду, но потом твердо кивнул, не скрывая своих амбиций:

– Я иду за материалом. Но он прав – тут и правда опасно. Я это чувствую. Так что и ради жизни тоже.

Пауза. Воздух сгустился, наполнившись кислым запахом мазута и безрассудства.

Сорока понимал, что это худшая из идей. И плевать он хотел бы на нее, но отпустить Костика сейчас он не мог. Этот идиот – возможно, его последняя ниточка, даже если она вот-вот оборвется.

– И куда вы пойдете вдвоем? Вслепую?

Хе презрительно фыркнул, развернулся и сказал:

– Говорил уже – точки есть. Хочешь – присоединяйся. А нет – не стой у меня на пути.

И побрел прочь. Костик на секунду задержал на Сороке взгляд, в котором читалась смесь вызова и страха, отвернулся и пошел за Хе.

Сталкер мысленно выругался.

На раздумья ушло всего несколько секунд. Как и на сборы. Он взвалил на спину рюкзак, выпил противохимическую пилюлю и повесил на плечо дробовик, на поясе закрепил противогаз и догнал покинувших ангар сталкеров.

– Я с вами, – решительно сказал он, ступая сзади.

Костик промолчал, многозначительно хмыкнув. А Хе на прибавление отреагировал скорее сдержанно, без энтузиазма. Кивнул:

– Ну что ж… Лишний ствол не помешает. Но не мешай.

Сорока скривился, спросил:

– Куда идти конкретно?

Хе, не оборачиваясь, махнул рукой вперед:

– Тут недалеко. Иди за мной.

Они двинулись в путь, не сказав больше ни слова. Хе – ведущий. Его спина была напряжена, а взгляд прикован к сырой, ржавой и жухлой земле. Костик то и дело спотыкался о корни, пытаясь одновременно настраивать камеру и идти. Сорока замыкал парад, чувствуя, как на него давит тишина, нарушаемая лишь хлюпаньем воды под сапогами и редкими проклятиями рыжего.

Хе первым нарушил молчание, глядя под ноги:

– Следы у него странные… почти человеческие.

Сорока нахмурился, всмотрелся в грязь, куда показывал Хе.

– У кого?

– У твари нашей. Прыгуна. Вроде не человек, а размер ноги, пальцы… Словно правда человек.

– Откуда знаешь, что это его следы?

– Видел. По всему ангару оставил, тварь.

В разговор тут же влез Костик, забыв про камеру:

– А кто-нибудь сумел его вчера разглядеть?

– Не особо, – хрипло признался Сорока, перехватывая дробовик поудобнее.

Костик повернулся и косо глянул на него.

– Не-а. – Хе качнул головой. – Темно же было, хоть глаз выколи.

Сорока попытался напрячь память, вспомнить странный силуэт в темноте:

– Среднего размера, на четвереньках, быстрый… а глаза…

Костик угодил в лужу по голень, выругался.

– Ну и что с глазами?

– Глаза его светились, – закончил следопыт, сам же удивляясь этой детали. – Это я хорошо запомнил.

Хе перепрыгнул с одной арматурины на другую, бросил через плечо:

– Тут осторожнее… грязь затягивает.

Дальше они уже шли молча, вглядываясь в сгущающийся туман. Каждый заново переживая ночную атаку.

– Что это за кусок железа? – вдруг спросил Хе.

– А? – не понял следопыт, перепрыгивая через корягу.

– Я видел. Ты постоянно теребишь в руке. Кастет?

Копатель ухмыльнулся сталкеру. Сорока сжал в кармане свинцовый грузик.

– А, ты про это. – Он показал его копателю.

Хе коротко кивнул, а следопыт отвел взгляд и поведал:

– Охотнички одни как-то помощи попросили. Извести на краю Больших болот стаю кабанов.

– И как? Всех под корень?

– Всех. В логово пошли вчетвером. Но как кабаны на нас из кустов выскочили, двое сразу ружья побросали, удрали. А их старший получил под зад от тварей… Пришлось тогда самому.

– Надо полагать, отбился?

– Вроде того.

– Силен. А железка тут причем?

– Там и нашел. Взял с собой на память.

– Мужик, – похвалил Хе, улыбнувшись сталкеру.

Воздух с каждой сотней метров становился гуще, кислее. Стволы кривых полумертвых деревьев тонули в молочно-белой пелене испарений. Это место дышало опасностью, и каждый шаг отдалял их от последних признаков людской жизни.

Внезапно Хе замер и поднял руку.

– Ну вот и первая точка, – объявил он, сжимая ружье.

Он мотнул головой вперед, указывая в гущу тумана.

Из него проступали очертания огромного объекта. На первый взгляд следопыт даже не мог понять, что это. Но, подойдя ближе, узнал: остов советского вагона-ресторана на платформе из дерева и стальных прутьев. Он был похож на корабль-призрак. Доски, которыми были забиты окна, походили на веки слепого великана.

Костик застыл в изумлении, глядя на вагон.

– Что это? – выпучил он глаза. – Точнее, откуда?

Стоящий впереди Хе пояснил:

– Наследие советской эпохи. На границе с Зоной – давно заброшенная тупиковая ветка. В девяностые целые составы под распил с нее шли. Вот и этот вагончик сюда притащили.

– Зачем? – с азартом поинтересовался Костик.

Явно на камеру спросил. Для материала.

– Да откуда мне знать? Он тут с совковых времен. Стоял себе, ржавел, а потом пришла Зона. – Хе сплюнул под ноги и криво ухмыльнулся: – Здесь получился бы неплохой бар. Проверим?

Он сделал шаг вперед, к зыбкой платформе.

Под ногами скрипнуло прогнившее дерево.

На дощатом настиле были следы. Много следов. Будто тут кто-то отчаянно боролся или волочил что-то тяжелое.

Сорока сжал в кармане грузик: металл отдавал холодком. Посмотрел по сторонам.

Копатель крадучись пошел вперед по сырым прогибающимся доскам. Пнул что-то ногой. Послышался сухой болезненный хруст. Кости. Человеческие кости.

Парень нахмурился, но не остановился, мечтательно и с каким-то жаром сказал:

– Придется сначала убраться. Зато вид какой… Точно, а может, в дальнейшем свой бар тут открыть? Назову «В гостях у Хе». Звучит.

Он сделал еще шаг к черному провалу двери, и вдруг…

Впереди раздался какой-то звук.

Троица замерла.

– Слышишь? – прошипел диггер, замирая.

Костик застыл, нервно потянулся к кобуре. Сорока до хруста костяшек сжал приклад дробовика.

Из вагона-ресторана донесся неясный шорох, а следом – протяжный хриплый храп.

Словно там спало что-то большое.

Хе медленно попятился, его мечтательное выражение на лице сменилось напряженным.

– Вот черт… Значит, уже занято.

Костик напрягся, отшатнулся назад.

– Прыгун? – предположил он.

Почти одними губами Сорока произнес:

– Отходим. Тихо.

– Нет уж, – внезапно прошипел Хе, и в его глазах вспыхнул знакомый лихорадочный блеск. – Я зря сюда шел? Не, я сейчас… я просто гляну…

Он сделал шаг вперед. Сорока резко схватил его за рукав и притянул к себе:

– Стой. Ты что задумал? Уходим!

– Оно же одно! Оглушим его, и все! – Хе дернул рукой, с силой вырвался, полез в подсумок и выудил старую советскую, уже ржавенькую гранату «Ф-1». – Место хорошее, чтобы я его просто так отдал!

По спине Сороки пробежали ледяные мурашки. В горле пересохло.

Вот так сюрприз!

– Откуда? – выдохнул он.

– Выменял на прошлой неделе. На всякий случай. Молчи и ни