Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

– Ладно, идем, – решил Щелчок и продолжил путь.

Тропа, петляя меж ржавых холмов, неожиданно вывела к воде. Вернее, к тому, что когда-то было озером, а теперь представляло собой скорее обширное застойное зеркало ржавой, бурой жижи, уже насквозь пропитанной окислами металла. Из-под поверхности, словно кости доисторических чудовищ, торчали остовы затопленной техники, ощетинившиеся арматурой плиты, скелеты грузовиков с зияющими пустотами кабин. Посреди этого мертвого пейзажа, как оплывший свечной огарок, застыл на вечном приколе плавучий кран. На борту читалось название: «Черноморец-10». Его молчаливый корпус основательно просел на илистом дне, а стрела, замерев в немом вопросе к небу, ржавела под равнодушным солнцем.

Щелчок, нахмурившись, то и дело сверялся с потрепанным ПДА, ворча что-то себе под нос, постоянно менял направление. Никак не мог определиться с маршрутом и будто искал что-то. Группа петляла вокруг озера, то углубляясь в чахлые заросли ядовитого тростника, то возвращаясь к воде.

– Какие-то проблемы? – не выдержал наконец Тунец, смахнул со лба пот и потянулся к фляге с водой. – Ты скажи, с навигацией порядок или мы так, прогуляться вышли?

Одноглазый нервно прыснул, сверяясь с картой:

– Да щас! – Он зыркнул на экран ПДА и с раздражением рявкнул: – Ну?!

Сорока краем глаза заметил, что тот ориентируется по старому замызганному снимку.

Щелчок потер щеку, покрутился на месте, показал вдаль:

– Туда. – В его голосе не было уверенности.

Тунец отхлебнул воды, угостил ею Сороку:

– Эй, Сусанин, ты уверен?

– Должно быть в той стороне.

– Точно? Хоть скажи, что ищем-то?

– Вагончик видишь? – Щелчок ткнул грязным ногтем в экран. – Строительный, прорабский. А он тут должен быть! Вот… тот же самый грузовик стоит. Похож…

Сорока отпил воды, вытер рот рукавом. Напрягся:

– Все в порядке? – сделал вид, что участвует.

Тунец подмигнул ему – мол, все «ок» – и, осмотревшись, указал на стоявший посреди озера плавучий кран.

– Полезай-ка наверх.

– Что? – изумился Щелчок.

– Предлагаешь нам тут до вечера крутиться? Шеф ждет. – Шмыгнув носом, Тунец пожал плечами. – Мог бы я, но знаешь же – нога. А ты бодрячком держишься.

Они о чем-то пошептались и в итоге пришли к согласию.

– Ладно, прикроешь. А я наверх, – сдался Щелчок.

Он поправил рюкзак и пошагал в плавучему крану. Тунец поравнялся с Сорокой, улыбнулся и едва слышно сказал:

– Не торопишься? Он туда и обратно – пять минут.

Следопыт не спеша пошел следом:

– Никаких проблем.

Тунец скривился, тихо пробурчал:

– Щелчок, блин, Моисей… Сусанин хренов. Так и знал – заведет нас. Скол тоже нашел кого послать…

– Клад, что ли, ищете? – Сорока бросил болт в воду. – Теперь хоть понятно, к чему вся эта конспирация.

Копатель изменился в лице, скривился и махнул рукой:

– Да какой клад… Слушай, скажу по секрету. Ты же в курсе, что в Топях не все под бандитов легли?

Следопыт ухмыльнулся:

– Не новость.

– Точно. Ну так вот, кое-кто свое подполье крутит. Да, не шибко серьезное, мелкое. Но нагадить могут. – Тунец понизил голос: – Этой ночью эти, блин, революционеры вылезли и хотят Топи отжать. Одного ты видел – в ангар со Сколом приходил. Как там его…

– Пацюк, – вспомнил следопыт.

– В точку! – Тунец перекинул рюкзак. – Ну, они Чермета и других на свою сторону перетянули. Только воевать нечем…

– Оружие? – догадался Сорока.

– Стволы есть… а вот патронов кот наплакал. Подполье и поделилось координатами своего схрона, чтобы нас вооружить. За патронами и идем.

Сталкер сжал в кармане резко потяжелевший грузик.

Вот оно что.

Сорока все понял, но решил промолчать. Не его это дело.

К «Черноморцу» вел шаткий мостик, собранный из всего, что не жалко было бросить в ржавую жижу: кривые доски, проломленные ящики из-под патронов, листы волнообразного шифера. Конструкция скрипела и прогибалась под ногами, заставляя идти гуськом, цепляясь за поручень из натянутого троса.

Сам кран был похож на доисторического ящера, будто застывшего в агонии. Его некогда красный корпус изъела ржавчина до цвета запекшейся крови. Палуба провалилась в нескольких местах, обнажая черное нутро трюма, откуда так и тянуло затхлым холодом и запахом гниющей стали. Стрела же, задираясь к небу, напоминала сломанную шею. У ее основания ютилась рубка с выбитыми стеклами – слепая, пустая голова. В воздухе, в паре метров над палубой, мерцал воздух, кружилась листва. Гравитационная аномалия «клеть». Удивительно, но кто-то даже обозначил стрелками, нарисованными белой краской, безопасный маршрут наверх.

Стоя на скользком от ржавчины металле палубы, Щелчок скинул рюкзак, отстегнул разгрузку.

– Я полез, – кивнул он, цепляясь за скобы трапа, что вел на стрелу. – Если что – кричите.

– Кричать не будем, – буркнул Тунец, прислонившись к ржавому лебедочному механизму. – Если что – так все поймешь.

Щелчок, не отвечая, начал неспешный подъем. Фигура его скоро скрылась в завалах ржавых конструкций, и лишь их сдержанный скрежет под сапогами сталкера выдавал его движение.

Тунец проводил его взглядом, вытер ладонью потный затылок и обернулся к Сороке.

– Ну, вот так как-то… Чего встал, как столб? Садись пока, отдыхай.

Сам диггер плюхнулся на ящик, скинул рюкзак и начал рыться внутри.

– Пожрать бы… Держи, – он швырнул Сороке смятый, с выцветшей этикеткой батончик.

Следопыт поймал, машинально сунул в карман. Взгляд у него скользнул по раскрытому рюкзаку Тунца. Среди обрывков бинтов и патронов лежали складные карманные весы с крошечным табло и маленькая медная ложечка.

Грузик в кармане Сороки холодно прижался к ладони.

– Ты ешь? – спросил Тунец, вспоров обертку своего батончика.

– Да, спасибо, – отозвался следопыт.

Он молча закусил угощением, запил водой. Копатель добил свой батончик, швырнул фантик в ржавую воду и сказал:

– Анекдот хочешь? Я тут вспомнил…

Но Сорока его почти не слышал. Что-то екнуло внутри – смутное, неприятное, как давний запах гари, внезапно донесшийся откуда-то из памяти. И мысли эти были не о Митяе и даже не о задании Земского. Нечто другое, мимолетное.

Тунец, заканчивая рассказ, расплылся в улыбке:

– «…ходить будете по очереди» – и дал им нарды, ха! – И тут же громко захохотал от собственной шутки. – Аха, не понял?

Следопыт потряс головой, прогоняя нехорошие мысли:

– А? Задумался… Слушай, чай есть?

Тунец изменился в лице, посерьезнел:

– Был вроде. Сейчас.

Полез в сумку, выудил термос и разлил по стаканам еще горячий черный чай.

Сорока принял стакан, сделал пару глотков.

Наступило неловкое молчание.

– Долго он что-то. – Тунец заерзал на месте, то поглядывая наверх, то озираясь по сторонам. – Чего такой задумчивый? На свидание, что ли, опаздываешь? Эх, жаль, баб в Зоне почти нет. Встречал хоть раз? Я видал одну… еще в прошлом году. Хорошая девка,