Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

Сталкер шел, собрав волю в кулак и уткнувшись взглядом в хлюпающую у него под сапогами болотную грязь, как вдруг услышал нечто непривычное уху – сквозь шелест травы и вой ветра донесся низкий нарастающий гул. Бродяга замер, прислушался. Это был вертолет. Воздух будто сгустился, и гул пронзил привычную, серую апатию Зоны.

Бродяга напрягся, сжал в кулаке грузик. Нехороший знак.

Над Новосибирской Зоной не летают. Во всяком случае, без острой нужды. Если подняли стальную птицу – есть причина.

В подтверждение догадок на ПДА пришло оповещение:

«Внимание! Идет операция „Штаба“! Путь закрыт!»

Что за операция и против кого – пояснений не было, но в районе КПП клана следопыт заметил шевеление.

Сорока застыл на краю канавы, достал бинокль, оглядел горизонт. Впереди, у бетонных плит поста клана, копошились то тут, то там десятки фигур в синем камуфляже. Блестели в свете солнца их стволы, бойцы, снующие туда-сюда, таскали ящики и складывали в одном месте.

До ушей бродяги донеслись слова из громкоговорителя:

«Сталкер! Идет операция „Штаба“! Путь закрыт!»

Сорока уже было опустил бинокль, как рация на груди, настроенная на общие частоты нейтралов, ожила, поймав чьи-то переговоры:

– Мужики, ну что там опять творится? Как работать?

– Не знаю пока… Собираемся в деревушке напротив. Уже тут будем что-то думать.

Связь оборвалась, оставив в воздухе шипение помех. Что бы ни происходило у «Штаба» – а затронуло это всех. Сорока повернул голову, его взгляд скользнул по Топям и тут же выхватил темные низкие крыши двух разрушенных домов.

«Ну вот», – мысленно ругнулся сталкер, сжимая грузик.

Сорока сдернул с пояса свой ПДА, грубо ткнул в экран. Карта Топей, испещренная чужими пометками, подтвердила все его нехорошие догадки. Домишки деревушки маячили как раз у КПП, через полосу болота. Единственный же проход на восток и вовсе горел красным маячком, и горела надпись: «Закрыто!» Не на час, не на два – все намного серьезнее. Клан с такими вещами не шутил. Значит, оставалось одно: следовать к тем, кто также намерен перейти на ту сторону и владеет информацией.

Сталкер еще раз кинул взгляд на дорогу впереди, туда, где кипела жизнь и копошились фигурки в синем камуфляже. В ту же секунду до ушей вновь донесся голос из рупора:

«Сталкер! Идет операция „Штаба“! Немедленно уходи!»

Соваться к ним – бесполезное дело. Развернувшись, сталкер короткими, привычно экономящими силы шагами двинулся в сторону темных крыш. Сперва следовало узнать, что к чему, а уже потом действовать. Услышать, о чем шепчет Зона.

Тропа, виляя между остовов машин, вывела его к низине, в которой ютился небольшой хутор. Три избушки, сложенные из темного, почти черного бруса, стояли скособоченными от, казалось, собственного существования. Их обхватывал такой же покосившийся заборчик из жердей – скорее намек на границу, нежели реальная преграда. Воздух был густой, пахло дымом и немытыми телами.

Здесь были люди. Не менее десятка.

У ближайшего крыльца на скрипучей лавке сидел сталкер в прожженной «Истре» и с тупым упорством вычищал ножом грязь из протекторов своих сапог. Чуть поодаль, прислонившись к стене, стоял другой, в камуфляже с оторванным рукавом, курил, выпуская струйки дыма через нос. Третий, с забинтованной головой, сидел на корточках у тлеющего костерка, помешивая в котелке густое варево. Еще двое сидели на ящиках, о чем-то болтая, недобро косились на окружающих. Кто-то громко, на повышенных тонах, вел беседу в избе, бойко что-то обсуждая. Сразу стало ясно: эти люди были друг другу не знакомы, временные попутчики. Собратья по беде.

Вместо приветствия один сразу буркнул Сороке:

– Что, сталкер, на ту сторону хочешь? А хрен тебе. Вон, – указал рукой в сторону КПП. – Опять эти козлы порядки свои наводят… Достали.

Кто-то добавил:

– Ага, «идет операция „Штаба“»… Каждый раз, блин, одно и то же…

Сорока застыл, поправил лямки рюкзака:

– Часто здесь такое?

– А ты тут новенький, что ли? Не в курсах? – Незнакомец мотнул головой в сторону. – Раз в пару недель «штабные» некоторое время используют свою «Линию жизни». Возят все что-то, или хрен их поймешь… И дороги все перекрывают. А мы? Плевать им на нас. Нельзя, и все. А мы… нам тоже работать надо.

Вон оно что. Сорока сжал в кулаке грузик.

– И надолго это? – спросил он.

Бродяга сплюнул и презрительно ответил:

– Пока начальству на зад клещ не сядет. Могут день, два – а захотят, неделю дорогу на замке держать будут. С-скоты…

Сорока молча кивнул, ощущая, как холодный грузик в его кармане будто впивается в ладонь. Еще она преграда. Снова очередной замок, к которому у сталкера нет ключа. Все, к чему он прикасался в последнее время, запиралось наглухо, а то и вовсе обращалось в прах. Он мысленно представил маячивший за заслоном тайник Хандры, разгадку в расследовании его дела. Так близко. И снова – недоступно.

Рядом, у покосившейся стены сарая, двое других бродяг, не обращая на него внимания, вели свой, более отчаянный спор.

– Через Бочковую бухту не думал? – хрипло спросил коренастый, лицо которого скрывала плотная повязка.

Его собеседник, тощий парень в прожженной куртке, фыркнул, будто услышал глупую шутку.

– Крышей поехал? Там же заражено все так, что за час в решето легкие превратятся.

– У меня защита хорошая. Зря, что ли, покупал? – упрямо бурчал коренастый, постучав костяшками по фильтру противогаза.

– Угробимся. Тут без вариантов.

– Сам же слышал – Астроном прошел, и ничего!

– И где он теперь? – съязвил второй. – Червей кормит.

– Тьфу ты! А что здесь торчать? Ждать, пока пропустят и решат все? – Голос коренастого дрогнул от злости. – Ты и сам от старшего слышал – операция надолго.

– Не пройдем мы через Бочковую бухту…

– Отвергаешь – предлагай! У меня контракт горит! Если просрочим – все, кина не будет.

Сорока невольно сжал кулак. Грузик отозвался тупой знакомой болью. Он понимал этого упрямца. Понимал слишком хорошо и где-то в глубине души поддерживал его. Он и сам все это испытывал на своей шкуре. И заплатил высокую цену точно не ради того, чтобы остановиться в шаге от цели.

– Сказал же – через Лес трансформаторов надежнее.

– Иди ты! Я туда не сунусь. Забыл, как Косого зажарило?

В этот момент из полуразрушенного дома, где звучали голоса, донесся приглушенный, но набирающий обороты разговор. Чей-то молодой голос и вовсе едва не сорвался на крик:

– …Да вы совсем охренели?!

Сорока медленно повернул голову к темноте дверного проема. Что-то щелкнуло у него внутри – то ли инстинкт, то ли чутье.

Дверь в избу с силой распахнулась, выплеснув на свет двух бродяг.