Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

– О, еще один… Зря время тратишь, мужик. Не пропустят.

Они растворились в толпе у забора, оставив за собой шлейф матерщины и безысходности.

Сорока постоял секунду, затем грузик в кармане будто бы подтолкнул его вперед. Он шагнул в сени, а оттуда – в низкую горницу.

Картина была предсказуемой и безрадостной. За грубым самодельным столом развалился на единственном сносном табурете боевик клана «Штаб». Офицер. Не старый, лет тридцати пяти, с бледным, нездоровым лицом, жутко темными кругами под глазами. На груди – нашивка с позывным: «Жданов». Напротив, сгорбившись, стояли двое – на вид обычные сталкеры средней руки. Один, седой, с лицом, испещренным шрамами, махал своим ПДА.

– …Это все, что собрали. – Его голос звучал вкрадчиво, тихо. – Больше просто нет…

Офицер, не глядя на коммуникатор, проговорил:

– Что ты все прибедняешься? Я тебе сказал – деньги мне не нужны. И барахло твое – тоже.

– Но раньше всегда… – начал было седой.

– Раньше ситуация другой была! – Голос «штабиста» зазвенел, как сталь, и он наконец поднял на сталкеров холодный и пустой взгляд. – Все, лафа кончилась. Или делаете, что я сказал, – или ждите три дня. Как все.

Второй сталкер, молодой парень, не выдержал:

– Три дня? Да у нас все сроки погорят!

– Не мои проблемы.

Седой сокрушенно всплеснул руками:

– Ну ты сам подумай, капитан… То, что ты просишь… Ну кого я пошлю? У нас даже стволов приличных нет.

Именно в этот момент взгляд офицера скользнул по проему двери и уперся в Сороку. А точнее – в автомат, что у того висел на плече. В глазах «штабиста» что-то мелькнуло – не интерес, а скорее удовлетворение от подтверждения своих давних догадок.

– Вот, – коротко бросил он, кивнув на Сороку. – У него есть. Эй, сталкер, чего уши греешь? Надо дальше пройти – так подходи, говорить будем.

Сорока на мгновение замер в дверном проеме, чувствуя, как на него давят тяжелый взгляд капитана и полные отчаяния и надежды взгляды сталкеров.

Он сделал несколько шагов вперед, остановившись в паре метров от стола. Воздух в избе стал густым и вязким.

– Тебе если срочно – проходи. Нет – погуляй пару дней.

Седой сталкер метнул на Сороку оценивающий взгляд и сделал шаг к бродяге. Его тяжелая ладонь легла следопыту на предплечье, притягивая чуть ближе. Запахло потом, табаком и перегаром.

– Браток, привет! Меня Пахарь зовут, – прошептал он.

– Сорока, – представился бродяга.

– Серьезный ствол, Сорока. Твой? Стреляешь хорошо?

И, не дожидаясь ответа, вкрадчиво проговорил:

– Тебе же за КПП надо? Вот и нам тоже. Обычно на лапу давали – и те нас не видели. А теперь вот – новые порядки. Я к чему это… Давай вместе порешаем, а? Я, ты и Фильтр, – Пахарь мотнул головой на своего напарника. – Крыса штабная может нас тайком перебросить, только…

Раздраженно заговорил молодой и бойкий Фильтр:

– Проблему свою через нас решить хочет.

Сорока медленно выдохнул. Ощущение ловушки стало почти физическим. Каждая его клетка вопила, что лезть в очередную авантюру – идея плохая и лучше бы не ввязываться. Но маячившие перспективы ожидания и того хуже – возвращения к Земскому с пустыми руками четко давали понять, что это шанс и за него надо браться.

– Надолго «Штаб» перекрыл проход? – спросил он звонко, обращаясь к офицеру.

– Ну, как операция пойдет, – уклончиво ответил офицер.

Сорока постоял секунду, чувствуя, как грузик тяжелеет у него в руке – не предупреждая, а констатируя. Приговор.

Сталкер кивнул самому себе и повернулся к офицеру:

– Что за дело-то?

Офицер устало фыркнул.

– Несложное. Тут неподалеку руины затопленного хутора. Там пропали четверо моих бойцов. Пошли на прыгуна и… Надо снять с трупов ПДА и принести мне. Вот и все.

Следопыт скрестил руки на груди:

– Если все так просто, чего своих не пошлешь?

Что-то изменилось в лице «штабиста», взгляд помрачнел:

– А тебя это волновать не должно, сталкер. Если так надо на ту сторону – принесешь мне их ПДА. Нет – гуляй. Надоело.

На этих словах «штабист» встал из-за стола, намереваясь покинуть помещение. Двое бродяг тут же его остановили.

– Капитан, погоди! – Пахарь повернулся к Сороке. – Ну, брат, выручи. Мы с Фильтром тоже не с голыми руками. Втроем уж точно справимся, чуть что. Сходим туда и обратно. А?

В этот момент рация на поясе Жданова хрипло ожила, и он отвернулся, перекинулся с кем-то парой сдержанных реплик. Его плечи были напряжены.

Сорока стоял, ощущая, как внутри него сталкиваются два потока. Один – ледяной, разумный – кричал «нет», так и твердил, что соглашаться не стоит. Другой – горячий – трубил о том, что иначе где-то придется три, а то и четыре дня слоняться по Рыжим топям. А время уходит.

Офицер, закончив переговоры, уже направился к выходу:

– Так, все. У меня нет времени с вами…

– Я согласен, – сказал Сорока. Голос прозвучал четко, но при этом тихо, как скрип половиц. – Далеко идти?

Жданов застыл, повернулся к бродягам. Пахарь в тот же миг утвердительно кивнул – мол, договорились.

– Ну все, мы готовы, – сразу вставил Фильтр.

Жданов даже не изменился в лице:

– Ну идите, раз готовы. Где меня найти, вы знаете. Буду у себя.

Вот так, не прощаясь, он и покинул избу как ни в чем не бывало.

Сталкеры тоже задерживаться не стали:

– Пойдем, парень. Тут недалеко.

Новые попутчики, решили не задерживаться и сразу повели бродягу к выходу.

Троица выдвинулась незамедлительно, словно боялась – а вдруг Жданов передумает. Пахарь шел впереди, его сапоги вязли в ржавой жиже. Сорока – в середине, на плече болтался автомат. Фильтр же шел позади и с некой раздражительностью озирался за спину. Он то и дело поправлял респиратор, болтавшийся на шее.

– Кретин этот Жданов. Каким был, таким и остался, – как бы ни к кому не обращаясь, буркнул он.

Сорока с участием спросил:

– Давно его знаете?

Пахарь перешагнул поваленный указатель с пулевыми отверстиями. На нем еще угадывалось название поселка – Опалы.

– Жданова? Да уж не первый день знакомы точно. Тип он конечно, жадный, но договориться можно.

Пахарь был низкорослым и коренастым, будто вырубленным из старого каменного кряжа. Его лицо, испещренное сетью морщин, впитало в себя все оттенки ржавчины. Седые щетинистые волосы торчали из-под засаленной вязаной шапки. Движения его были лишены суеты – медленные, выверенные, экономящие силы.

Фильтр с презрением сплюнул и прогнусавил:

– Жук он. Во всем выгоду ищет.