Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

Следопыт на ходу перевесил автомат на другое плечо:

– Как-то удачно этот Жданов оказался в деревне, вы об этом не думали?

Фильтр криво ухмыльнулся:

– А ты думаешь, он случайно там оказался? Жданов – жучка хитрая. Всегда рядом в такие моменты.

Сорока промолчал. В целом он все понял: капитан из тех людей, кто оказывается в нужном месте. Шедший позади молодой сталкер подтвердил его вывод:

– Во всем выгоду ищет, гад. Знает, где, как и что тут в этих Топях устроено.

Фильтр был полной противоположностью Пахаря – долговязый, сутулый, с вечно бегающим взглядом. Лицо молодое, но уже испорчено желтизной и вечной тревогой, покрыто щетиной. На нем был типичный комбинезон «Истра», некогда болотного окраса, а ныне выцветший, грязный, с самодельными вшивками на коленях и локтях. Его кличка, как позднее стало ясно, была дана за одержимость чистотой воздуха: он то и дело щупал фильтр своей маски, поправлял ее, а в кармане у него поблескивали запасные мембраны. Дышал он неглубоко, с легким присвистом, будто бы постоянно прислушивался к собственным легким.

Сорока поправил лямки рюкзака, уточнил:

– Вы сказали – тут близко. Что это за место?

Пахарь махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:

– Да нечего там смотреть. Обычные постройки, часть их уже давно в болота ушла. Если очень интересно – село Опалы.

Больше вопросов Сорока не задавал. Брошенных сел по всей Зоне было как грязи. Самые крупные – Излучинск и Роща Травников, но оба они были далеко на севере. Про Опалы же он слышал впервые.

Путь их лежал через неглубокие, но коварные лужи Топи. Вода цвета спитого чая с ржавыми разводами неспешно ползла по голенищам сапог, пытаясь найти лазейку. Под ногами хрустел не лед, а тонкая, ядовитая корка химического налета, местами покрывающая стоячую воду. Воздух гудел от назойливого монотонного жужжания насекомых. Ветер гулял по этому кладбищу металла, выл в пустых глазницах кабин, словно оплакивая былое.

– Держись левее, – посоветовал Пахарь. – Тут вязко, еще утянет.

Сорока кивнул, хотя не очень слушал его. Он смотрел на цель – затопленный хутор Опалы. Впереди из рыжей воды торчали остроконечные крыши домов. Почти у половины стены ушли под воду, лишь кое-где проглядывали облупленные куски бревен. Окна зияли пустыми провалами, из которых кое-где свисали клочья тины. Один из домов накренился набок, будто устал бороться с трясиной и вот-вот рухнет окончательно. Оттуда, с этого островка смерти, тянуло гнилью дерева, тиной и чем-то сладковато-кислым.

– Ну вот мы и почти на месте, – проговорил Пахарь. – Вон тот дом видишь? Нам туда.

Сорока бегло оценил руины хутора. Фильтр хмыкнул:

– Ну и дыра, да? Помойка.

– Зато место тихое. Спокойное.

– Будь это место тихим, Жданов бы нас не послал.

Сорока промолчал, сжал грузик в кармане. Как правило, в Зоне самые опасные места и выглядели тихо. А глухая тишина была самой откровенной ложью.

Поймав взгляд сталкера, Фильтр слегка толкнул его:

– Да ладно тебе, мы здесь недолго.

На подходе к хутору бродяги замедлились. Они крались вдоль покосившегося забора из почерневших жердей, словно призраки, выискивая хоть какое-то движение. Ничего. Ветер шелестел сухой осокой у кромки воды, и со скрипом раскачивалась на одной петле ставня.

Подойдя к ближайшему дому, чьи стены уходили под воду почти на метр, Пахарь замер, прислушиваясь. Его глаза, до автоматизма привыкшие читать невидимые знаки, скользили по пустым глазницам окон, ржавому лому у крыльца.

– Вроде тихо, – сипло выдохнул он наконец. – Но не надо расслабляться. Слушайте. Я – во двор. Быстро. Найду тела и соберу их ПДА. А вы побудьте тут, прикройте.

Сорока поднял бровь:

– Почему не вместе?

– Жуткое место. Нехорошее. И опасное. Шаг сделаешь не туда – топь утянет, я потом не вытащу. Лучше тут побудьте.

Он ткнул пальцем в угол ближайшего дома.

– Займите это место. Ты, парень, – он кивнул на Сороку и на его автомат, – прикроешь, если что. Хорошая позиция. А ты, – он повернулся к Фильтру, – дуй вон за тот сарайчик. Смотрите в оба. И ни звука.

Фильтр нервно кивнул, сглотнув. Пахарь, не теряя более ни секунды, перекинул обрез в руке поудобнее и, пригнувшись, юркнул за угол, скрывшись из виду.

Сорока молча занял позицию. Приклад автомата уперся в плечо.

Тишина.

Неживая, давящая. Будто все здесь вымерло. Слышно было только, как где-то с интервалом в пару секунд с крыши падала тяжелая капля, звонко ударяя о воду. Словно тикали часы, отсчитывая последние секунды до чего-то нехорошего.

Минута. Две. Пять.

Фильтр, прячась за сараем, выглянул, поймал взгляд Сорока и развел руками – мол, где он? Сорока ничего не ответил, сильнее сжал автомат. Ладонь вспотела.

Сталкером вдруг вновь одолели нехорошие мысли. А может, плюнуть на все и просто уйти? Он и так сделал уже многое для этого расследования. Даже слишком. Что-то кольнуло внутри. А что, если Земский забыл о сталкере и своем поручении? Потерял интерес? Что, если вообще все это было зря?

Десять минут. Пахаря все не было.

Это уже не было похоже на вылазку. Это напоминало ожидание у моря погоды. Тишина давила на барабанные перепонки, становясь почти физической. Каждая новая капля отдавалась в висках пульсирующей болью.

И вот наконец послышались шаги. Тяжелые, какие-то неуверенные, волочащиеся.

Из-за угла дома появился Пахарь. Он шел сгорбившись, его коренастое тело казалось постаревшим и разбитым. В руке он сжимал три потрепанных ПДА. Но это было не главное.

Главным было его выражение лица. Обычно каменное и непроницаемое, сейчас оно было землистого, серо-желтого цвета. Губы плотно сжаты, глаза смотрели куда-то внутрь себя, не видя окружающего. В них застыл не просто страх, а какое-то оцепенение, глубокая отрешенность.

Вскоре из своего укрытия к ним подскочил Фильтр:

– Ты где, блин, пропадал? В трех соснах заблудился? – Озираясь, он зыркнул на напарника: – Ну, нашел?

Тот медленно повернул голову назад, осмотрелся.

– Да, нашел. Там три трупа. Два рядовых и сержант. Все растерзаны этой тварью. – Пахарь показал собранные коммуникаторы: – Вот, я забрал.

Фильтр ободряюще хлопнул его по плечу:

– А я уже переживать начал. Все, можем уходить?

Пахарь по очереди оглядел сталкеров, проговорил:

– Да. И срочно.

Сказано это было так, что Сороке стало не по себе. Он на миг оглянулся на хутор, сжав автомат еще крепче.

– Что-то увидел? – тихо спросил он.

Седой сталкер убрал трофеи в свою сумку, прошептал:

– Да. Там кто-то был. Я точно не разглядел.

Фильтр перехватил свой обрез.

– Прыгун? – спросил он с тревогой.

– Нет.