Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

– Что, Дима, опять прыгун? Хе-хе, а я говорил… Ну, где?

Сталкер не видел их, но чувствовал, как напрягся от этих слов офицер клана.

Жданов тяжело простонал, прокряхтел:

– Ты… щенок. Гнида ты редкостная, а…

– Хе-хе, я бы на твоем месте выбирал выражения, Дима, – с ехидством и какой-то надменностью ответил Ковыряшка. – Я же могу и обидеться.

– Что? Что ты сказал? Да я… я потерял кучу людей. Груз! И все из-за тебя!

Сорока пригнулся, пытаясь спрятаться за мертвецом.

– Ты обещал… сказал, что решишь вопрос с этой тварью!

Ковыряшка подошел к Жданову, встал напротив:

– А кто ж тебя просил за прыгуном гнаться, Дима? Я же тебе сразу сказал, главному надо доложить…

– Я не мог тревожить Консула! Не мог! Ты же не хуже меня понимаешь…

Ковыряшка прервал его – резко, словно даже не своим тоном:

– А надо было! Надо, Дима! Консул должен был знать… обязан! Что его любимчик, Митяй… пошел против нас! Должен!

Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом.

– Но нет, ты решил скрыть правду. Разобраться сам. Хех, и что в итоге? А, Дима? Обосрался?

Сорока вжался в спинку, ежась от холода. Пальцы его судорожно впились в край сиденья.

Жданов просипел:

– Я? Разобраться? Ты предложил убить его! Твой план! А я, болван, тебя послушал… Больно-то как…

Ковыряшка наклонился к нему, с отвращением провел по бронежилету офицера ладонью, будто стирая грязь.

– Правильно. Убить… убить, а не превратить в монстра!

Офицер жалобно застонал и закашлял кровью. Выдал:

– Откуда я знал… мы гнали его по Болотам и… завели на… в аномальное поле. Я не думал… что так будет! Что начнется эта чертова Вспышка и он…

Сидящий напротив Ковыряшка перебил его:

– Что? Мутирует? Забыл, что случается с теми, кто попал в аномалию во время Вспышки? А я тебе рассказывал!

– Ш-ш… больно… Что ты пристал? Я не хотел…

Ковыряшка вдруг сорвался на высокий, истеричный визг и так же внезапно выпрямился во весь свой невысокий рост. Тень его на грузовике показалась Сороке огромной.

– Не хотел? Хех, так ты не хотел! – Он взвалил дробовик на плечо подобно скрипке. – Ладно твои люди, они идиоты… Но ты, Дима! Ты в курсе, на что способен Митяй. И что он знает о природе Зоны больше вас всех, ты тоже знал!

Внутри у сталкера все сжалось в один тугой свинцовый узел. Сам того не желая, он стал обладателем страшной тайны.

Жданов упал на спину, распластав руки по земле, и выдохнул:

– Не могу… не могу больше. Где чертов сталкер…

Ковыряшка дернулся, сверху вниз взглянул на него:

– Сталкер? Так мы здесь не одни?

Он резко развернулся, вскинув дробовик. Сорока тут же вжался вниз, прячась за телом «штабиста».

Свинцовый грузик до боли впился в ладонь.

Ковыряшка включил налобный фонарь, посветил вокруг:

– Сталкер, значит, – прогнусавил он и тут же протянул: – А я догадываюсь даже, что эта за птичка. Эй, Сорокин! Вылезай! Я знаю, что ты где-то здесь!

Ясная мысль громом ударила в висок: «Конец».

– Выходи, Сорокин! – Голос Ковыряшки прозвучал уже ближе, ядовитый и противный. – Я ведь знаю, что это ты…

Шаги. Шаркающие, неспешные. Луч фонаря скользнул по земле, выхватывая кровавые разводы и тела «штабистов». И в какой-то момент уперся в грузовик.

Сердце сталкера заколотилось где-то в горле. Бешено и неровно. Он откинулся глубже в тень, наткнулся на холодную руку мертвеца. Инстинктивно, почти не думая, схватил ее, прячась за ним.

Снаружи прозвучал щелчок предохранителя:

– Сорокин, а круто ты моих собратьев вчера уложил. Там, у той баржи. Я видел!

Луч фонаря ударил в лобовое стекло.

– «Край света»… я ведь был одним из них, Сорокин!

Свет скользнул в сторону дверцы. Потом перешел на другой грузовик:

Ковыряшка явно наслаждался моментом. Не спешил.

– Хочешь, расскажу тебе о «сиянии»? А я его видел… Хе, могу и тебе показать. Мне не жалко.

Луч фонаря плясал по обочине, неспешно приближаясь. Шаги – теперь уже четкие, твердые – становились все ближе. В этот момент Сорока зажмурился, вжимаясь в сиденье. Пальцы сталкера скользнули по поясу, нащупывая нож.

И вдруг снаружи откуда-то из мрака раздался дикий рык. Не животный, но полный лютой, древней ненависти. И тут же – оглушительный выстрел.

Ковыряшка взвыл не от страха, а от ярости:

– Сволочь!

Что-то большое и темное обрушилось на него и со всей своей силы ударило его в грудь. Раздался выстрел, затем еще. И хотя Сорока не видел, что там происходит, он знал: это прыгун. Раздался еще один выстрел – глухой, в упор. Прыгун дернулся, но не отступил. Его когти впились в бронежилет, скрежеща по кевлару, и он повалил Ковыряшку в грязь. Они катались по земле, рыча, хрипя и ломая друг друга с немой страшной яростью.

Их фигуры скрылись где-то в темноте, сцепившись в кровавой схватке.

– Предатель хренов! – вопил Ковыряшка, разряжая в тело мутанта дробовик. – Что Консул в тебе нашел? Что? Твое место… мое!

Сорока дернулся, выглянул наружу и схватил автомат. В ту же секунду раздался очередной выстрел.

В этот момент впереди Сорока увидел огни.

Рация на груди у мертвеца прохрипела сухим голосом:

– Прием… вижу колонну капитана… там движение!

По дороге к стоянке стремительно приближались чьи-то фигуры. Много. Не меньше десятка. Все как один были облачены в знакомый синий камуфляж.

Рация вновь захрипела и выдала:

– Что-то есть… там прыгун! Повторяю, мутант!

В ответ раздался властный и четкий приказ:

– Зачистить!

Мысли в голове пронеслись с бешеной скоростью, сталкиваясь и разбиваясь о ледяную стену.

Фигуры боевиков клана приближались.

Решение пришло само – инстинктивное, животное и, как ему показалось, единственно верное.

Сталкер запрыгнул назад в кабину. С грохотом хлопнул дверью. Автомат бросил рядом. Взгляд упал на замок зажигания. Ключ торчал в нем, будто сама Зона, насмехаясь, оставила его.

Раздался хлопок очередного выстрела из дробовика. Где-то снаружи от боли взвыл прыгун. Или Ковыряшка. Сороке это было уже все равно. В свете фар он четко видел, как к ним приближаются фигуры в синем. Слышал и крики, теряющиеся в реве схватки прыгуна и Ковыряшки.

– Да фиг вам! – выдавил бродяга, проворачивая ключ.

Двигатель рыкнул, гаркнул и разорвал ночную тишину густым утробным ревом. Черный дым повалил из-под колес. Пальцы нашли рычаг коробки передач, дернули на себя. Нога вдавила педаль газа в пол.

Приемник у мертвеца разорвался матерными словами:

– «Шестой», что за хренотень?! Кто это?

– Не вижу, товарищ командир… вроде наш!

«Шишига» дернулась с места, будто разбуженный во время спячки медведь. Сорока вывернул руль, целясь в просвет между