Город гоблинов - Марко Лис

меня опередил. Это был даже не удар в привычном понимании, он лишь слегка хлопнул меня ладонью по спине, но воздух из лёгких вышибло напрочь, будто меня со всего размаху приложили о каменную стену. Хватаясь за горло обеими руками, не в силах сделать ни единого судорожного вдоха, я мешком осел на пол тоннеля.

— Это тебе уже ни к чему, нэк.

Гоблин наклонился и подобрал трубку, которую я успел выронить в момент падения. Он с любопытством повертел её в когтистых пальцах, нахмурился и скривился, явно не сообразив с ходу, как активировать моё артефактное оружие. Я бы усмехнулся такой его растерянности, будь у меня хоть капля воздуха в груди для этого. А так я мог лишь беззвучно открывать рот, хватая ртом пустоту.

— Рано радуешься, — он будто прочитал мою мысль по одному лишь выражению лица. — Позже ты нам обо всём сам подробно расскажешь.

— Наш добыча, — к нам подошёл орк в протекторе и требовательно выставил перед собой раскрытую ладонь, широко растопырив пальцы. — Ты обещать.

Шонц преувеличенно тяжело вздохнул, всем видом показывая, как неохотно ему расставаться со столь ценной вещицей, но всё же вложил трубку в раскрытую лапу рубаки. Идиоты даже не подозревают, что это бесполезная пустышка. Просто разрисованная красивыми руническими письменами для придания дорогого вида.

Орк довольно осклабился, обнажив жёлтые клыки, и сразу же вернулся к своим товарищам. Те как раз заканчивали связывать бесчувственного Араха, стягивая шнуром его запястья за спиной с такой силой, что кожа под верёвкой уже начинала синеть.

Неожиданно по тоннелю прокатилась ощутимая, глухая вибрация. Натужно скрипнули старые деревянные балки, подпиравшие свод, и сверху посыпалась мелкая каменная крошка, оседая пылью на плечах и волосах.

— Если вдруг тебе интересно, — прокашлялся от осевшей пыли Шонц, отряхивая рукав, — это похоронный реквием по твоему учителю, нэк. Заблис только что похоронил его под обвалом. Даже такой монстр, как ваш старик, не выстоит против тысяч мер каменной породы, рухнувшей ему на голову.

Я предположил, что это, скорее всего, правда. Гоблину сейчас незачем было мне врать. Он и так уже чувствовал себя победителем, зачем ему пустое бахвальство. К тому же шахту тряхнуло действительно сильно, а старику-то зачем устраивать нечто подобное? При желании он бы с лёгкостью прикончил любого противника более щадящим ударом руны, не обрушивая при этом половину тоннеля. А значит, вероятнее всего, это на самом деле было последствием атаки именно Заблиса.

— Старый шаман погиб, его ученики ранены и находятся без сознания, — Шонц развёл лапами, рассуждая вслух, обращаясь то ли ко мне, то ли к самому себе. — Что нам ещё остаётся в подобной ситуации, как повернуть назад и вернуться в Сольг?

Я прикрыл глаза и попытался хоть немного успокоить бешено скачущие мысли. Они судорожно перепрыгивали с одного на другое, не задерживаясь ни на чём достаточно долго, чтобы выстроить хоть подобие связного плана.

Часть меня отказывалась верить в услышанное — слишком уж нелепо было представить старика, столько повидавшего и столько пережившего, погребённым под обычным каменным обвалом.

Впрочем, даже если старик и не погиб, всё равно надеяться на него нельзя. Арах тоже не сумеет помочь. Даже если очнётся и откроет глаза прямо сейчас, то призвать сциллу он, конечно, сможет, но со связанными за спиной руками коснуться нужного глифа попросту не получится физически.

Остаюсь только я сам.

Но из-за проклятого гоблина я даже дышал с огромным трудом, будто пытался тянуть воздух через тонкую, забитую грязью соломинку — каждый вдох давался с хрипом и жгучей болью в груди.

Единственное, что хоть немного радовало, руки пока ещё оставались свободными.

Но, наблюдая за суетящимся рунником, стало окончательно понятно, что хотя меня и не боятся, но не позволят спокойно отдышаться и прийти в себя.

Гоблин подошёл к неподвижному Араху, присел на корточки рядом с ним и достал из внутреннего кармана накидки небольшой стеклянный пузырёк. Он аккуратно смочил из него сложенную вчетверо тряпицу и плотно прижал её к лицу Полуухого, зажимая нос и рот одновременно.

В воздухе тут же поплыл резкий, но странно знакомый запах — сладковатый, с едва уловимой горчинкой, будто где-то на самом краю памяти вертелось нечто похожее.

— Теперь уже точно не очнётся. Можете развязывать, нэк.

— Оставлять шнур, — прогудел орк в протекторе, качая головой. — Так надёжность.

— Ты прав, со шнуром надёжнее, — легко согласился Шонц и поднялся с корточек, отряхивая колени от каменной пыли. Он склонил голову чуть набок, разглядывая рубаку с явным превосходством во взгляде, будто перед ним стоял не воин, а недалёкий, но забавный домашний питомец. — Но как остальным солдатам мы объясним, почему пришлось связать раненого союзника? Напала на него какая-то тварь, или он попросту угодил под случайный обвал, связывать-то его в таком случае никто не станет, верно, нэк?

Орк непонимающе нахмурился, явно не привыкший к подобным тонкостям вранья и продумывания легенды наперёд, и промолчал, лишь переступив с ноги на ногу.

Моё время утекало сквозь пальцы.

Ещё немного, и они договорят. Гоблин снисходительно пояснит недалёкому орку всю глупость его затеи с верёвкой, и тогда уже вплотную займётся мной.

Вдох. Выдох.

От источника в центре груди скользнули знакомые теневые жгуты. Они привычно устремились к рукам и ногам, обхватывая их незримым каркасом. Я намеревался вновь использовать стихийный скелет, чтобы заставить одеревеневшее тело хоть как-то двигаться. Вот только сейчас всё обстояло куда хуже привычного истощения после боевого перенапряжения.

Я ни капли не ощущал того самого холодящего скольжения тени по коже, к которому давно успел привыкнуть, будто вместо собственного тела мне подсунули чужое, наспех сшитое из отдельных, плохо подогнанных друг к другу кусков.

Чёрт.

Прикусив губу до крови, я с ужасом осознал, что чувствительность утрачена практически полностью. Прокушенная до крови губа вообще не отозвалась болью.

Удар Шонца, судя по всему, не просто выбил воздух из лёгких, а подобно магии Араха отключил некие узлы моего тела, практически лишив меня всякой обратной связи с собственными конечностями.

Стоит высвободить хотя бы одну лишнюю каплю стихии сверх необходимого, и я попросту сам себя покалечу собственной же магией, не имея никакой возможности вовремя почувствовать перегрузку и остановиться.

Придётся вслепую пройти по краю пропасти. Но иного выбора, кроме как рискнуть, у меня не осталось.

Оставаться лежать беспомощным куском мяса означало верную участь пленника. Усыпят подобно Араху и доставят господам гномам.

— Как ты?..

Рунник