Как укусить вампира - Лена Тулинова

— В чём дело? Или вы боитесь? — спросил Безруков.

— Не боюсь, а только…

— Бросьте. Я не кусаю барышень, если только они не попросят. К тому же мне тоже придётся вас бояться, ведь вы опасны для меня ровно настолько же. Или нет?

— Да зачем напарникам идти за ручку, мы же не влюблённая пара. Вдруг увидит кто? Вы в мундире инквизитора, я в форме городового, разве это допустимо?

— Вы верно заметили, в следующий дозор отправимся в штатском, — решил Пётр Николаевич. — В самом деле, это не вполне удобно, форма привлекает много лишнего внимания, а если мы хотим остаться незамеченными, легче прикинуться именно влюблённой парой. А пока идёмте так, вы правы, совершенно правы.

На набережной по случаю пятничного вечера было довольно людно и весело. Воздух был свежий, весенний, и казалось, что вокруг нет и не может быть ничего плохого. Однако намётанный глаз Дины примечал разное: как два подозрительных типа прижали к стене очкастого студента, как нищие обступили дорогой экипаж, приостановившийся у лотка цветочницы, как продажные женщины, перемигиваясь, под ручку уводили прочь толстяка-клиента.

— Простите, вы вампиров не видали? — спросил Безруков, аккуратно отцепляя грабителей от очкарика. — Нет? Ой, а куда вы бежите?

Студент бы тоже побежал, но Безруков слегка придержал его за воротник скромного мундирчика.

— Чего хотели-то? Денег у тебя, скорее всего, копеек десять, много — двадцать; честь отобрать? Так ты вроде и не девица на выданье, — поинтересовался он. — Тогда что?

— Н-ничего, спрашивали закурить, да я не к-курю, — пролепетал студент.

— Хм… И не пьёшь, поди? — спросил Пётр Николаевич задушевно.

— Никак нет, — прошептал несчастный очкарик. — Господин вампир, не ешьте меня… то есть не пейте… то есть…

— Да где из тебя пить, — вздохнул Безруков, — ты и так худосочный. Два глотка, а у тебя уже и кровь кончилась. Беги, зайчишка. И кушай хорошо, через год проверю.

Очкарик припустил с такой скоростью, что куда уж его грабителям. Небось ещё и обогнал их! А вампир смотрел вслед и улыбался.

— Зачем вы его так, — упрекнула Дина, хотя сценка, пожалуй, получилась презабавная.

— От скуки, — признался Пётр Николаевич. — Целыми днями сижу за бумагами да допросами. А света божьего так и вовсе не видал уже лет пятьдесят. Но в прошлый раз, когда видал — мне не понравилось.

— Очень было больно? — спросила девушка.

— Практически смертельно, — сказал Безруков серьёзно. — О, глядите-ка! Похоже, и правда вампир!

— Где? — тут же повернулась туда, куда он указывал, Дина. — Да где же?

— Показалось, — ответил вампир.

— В другой раз, когда казаться будет, перекреститесь, — в сердцах сказала девушка.

— Это тоже больно, хотя и терпимо, — пожал плечами Безруков.

Они какое-то время гуляли по набережной, пока не стало довольно холодно. Прохаживаясь туда-сюда, Дина примечала множество мелочей, а вампир, кажется, только и делал, что нюхал воздух. Иногда — очень близко к её плечу.

— Пётр Николаевич, — не выдержала Дина.

— Ох, извините. Мне всё кажется знакомым этот аромат…

Если б это говорил не судебный следователь, по непонятной причине решивший сходить с нею в патруль, да не вампир, которому, поди, лет сто или даже больше, Дина непременно бы решила, что это флирт. Но тут напрямую сказала:

— Волосы полощу с ромашкой, умываюсь мятным настоем. Освежает.

— Нееет, тут что-то другое. Очень знакомый запах, но боюсь ошибиться.

Как-то за этими разговорами да новизной ощущений Дина даже и не заметила, как они отошли довольно далеко от оживлённых мест и оказались возле старого моста. Когда-то здесь был полноводный приток речки Ольжи, но потом его развели на два канала, а тут остался небольшой ручей и вот — мост на каменных опорах, слишком широкий и длинный для такой малости.

— Тут кто-то есть, — шепнула Дина, едва заметив, как некая тень метнулась под прикрытие опор.

— Чую-чую, — чуть посопел Пётр Николаевич. — Но это не вампир.

— Но я чувствую именно вампира, — сказала Дина, да и осеклась.

Как-то опрометчиво с её стороны было позабыть, кто такой Безруков. Он, впрочем, язвить не стал, а сделался собранным, настороженным и деловитым.

— Похоже на блудь, — пробормотал Безруков. — Осторожнее, Дина. Оружие при вас?

— «Забава», — изменившимся голосом сказала Зорина. — Надо доложить магам… Правило.

— Я сам их помогал писать, — доверительно поведал Безруков. — Оставьте бляху в покое, хотя нет. Используйте её как накопитель для чистой силы. Когда я скажу — сделайте только одно: дайте побольше света. Столько, сколько сможете и даже больше. Остальное я сам.

Блудь — это плохо. Блудь — это когда женщину лёгкого поведения замучали и убили, а потом похоронили на перепутье, чтобы встала она и пошла убивать мужчин. Колдуны такое делали, чтобы обирать после блуди трупы. Дина с такой нежитью ещё не сталкивалась, но читала.

— Если на вас побежит — не хватайтесь за оружие, лучше крестное знамение сотворите, это её задержит, — с этими словами вампир сунулся под мост.

Некоторое время ничего не происходило. Тишина, тишина, тишина, рвущая сердце. От неё пересохло во рту и в горле. Затем — возня, шорох, женский сдавленный крик. Повеяло смрадом, мертвечиной, и Дина едва не закричала, услышав спокойное:

— Свет.

Левой рукой она сжала полицейскую бляху на груди, правую выставила перед собой. Создавать яркий чистый свет студентов учили ещё на первом году обучения, чем ярче, тем лучше. И тут уж она не сплоховала.

Вспыхнуло, как молния, только не на секунду и не на три — Дина решила, что будет удерживать свет столько, сколько сможет. Или пока Безруков не скажет «достаточно».

И в этом слепящем свете увидела женскую фигуру. Та ковыляла кое-как, но выставила перед собой когтистые длинные руки, явно собираясь вцепиться Дине в лицо. А крестное знамение творить было нечем!

Оставалось только покрепче упереться ногами в землю и стоять. И светить, пока не закончатся силы во всех смыслах. Хотелось закрыть глаза, особенно когда жуткие гнилые пальцы схватили воздух перед самым носом. Смрад сделался невыносимым. И лишь в последний момент, когда возле шеи лязгнули чужие зубы, блудь рухнула наземь и развалилась на куски.

— Припечатал, — сказал вампир