Как укусить вампира - Лена Тулинова

Дина опустила подрагивающие руки и выдохнула. После яркого света Безруков казался тёмным силуэтом не лучше павшей нежити и запросто теперь мог поужинать маггором Зориной, потому что у неё практически не осталось никаких сил. Пока ещё восстановятся! Предметы волшебные, артефакты с запасом силы ей бы помогли, да и в бляхе кое-что скоро накопится, она самовосстанавливающаяся. Однако на сей момент сил не было. Оставалось только надеяться на то, что напарник своему инквизиторскому делу предан больше, чем вампирским инстинктам, диктующим пить кровь под покровом ночи…

— Как вы, Дина Владимировна? В порядке? — спросил вампир тоном, полным участия и лишённым насмешки.

— В п-полном, — безголосо ответила Зорина.

— А вы молодец. Отлично выстояли и не делали лишнего.

— Скорее оцепенела. Это был ступор.

— Ну всё равно, не обморок.

— Я бы упала, да обмороки нынче не в моде, Пётр Васильевич, — попыталась пошутить Дина.

— Я Николаевич, — напомнил вампир.

— А вы как? Я слышала, что для вампиров кровь мертвецов — это самый страшный яд, — пробормотала Дина. — А у вас на лице… Не кровь?

Она немного привыкла к темноте. И сейчас ей показалось, что кожа вампира выглядит обожжённой, даже обуглившейся. Неужели от сияния и ему досталось? Но Пётр Николаевич был спокоен и даже расслаблен.

— Действительно? Я не знал, — он прижал к губам платок и посмотрел на тёмное пятно с каким-то непонятным выражением лица. — Но мне вправду нехорошо. Только глоток чистой девичьей крови может спасти меня…

Тут он вполне натурально пошатнулся и даже запнулся об останки, хоть и не упал.

— Вы опять смеётесь, — вздохнула Дина.

— Я серьёзно! — как будто даже обиделся Безруков.

— Я думала, вампиры не такие. Думала, они мрачные, пафосные, с трагическим лицом и коварными повадками, — сказала девушка, — а вы только и делаете, что подшучиваете.

Он подошёл вплотную и посмотрел Дине в глаза. Даже в полутьме под мостом было видно, сколько в них страдания и нечеловеческой муки.

— Мне очень больно. Ваш свет сродни дневному, и он обжигает так, что кажется — вот-вот умрёшь. Крови у этой несчастной женщины как таковой уже не осталось, она мертва достаточно давно, но её частички всё-таки тоже причиняют мне боль. Однако мы с вами её упокоили. Но кто же, кто упокоит меня? — спросил он проникновенно, даже с надрывом. — Так лучше, Дина Владимировна? В самом деле?

Она выдержала взгляд и покачала головой. Не лучше.

— Вам в самом деле нужна кровь, чтобы не было так больно? — спросила тихо.

— Не ваша, — так же тихо ответил он. — Вы же мой напарник. Я буду беречь вас и никогда не причиню вреда.

Как-то так он это сказал, что у Дины пробежался холодок под одеждой.

— Ну так что? Вы разрешаете шутить при вас впредь или мне делать это без вашего на то высочайшего дозволения? — спросил Безруков.

— Даю вам своё высочайшее дозволение шутить, но с условием! Попрошу вас, Пётр Николаевич, говорить правду, если вам в самом деле плохо, потому что от этого может зависеть моя жизнь, — сказала Дина. — Конечно, вы старше по рангу и являетесь практически бессмертной нежитью, но вы не неуязвимы и можете нуждаться в заботе.

— В заботе? — удивился вампир. — О чём вы, Дина? Вперёд, наш дозор сегодня только начался. И насколько вижу, забота нужна сейчас вам, а не мне.

И вновь предложил опереться на свою руку. Дина сомневалась только две или три секунды, ровно столько, чтобы восстановить сбившееся вдруг дыхание. Безруков перехватил её руку, протянутую, чтобы опереться на него, и вдруг припал к запястью над перчаткой губами.

Ну всё, сейчас укусит. Дина замерла, гадая, больно будет или нет. Страха не было совсем, ну вот ни чуточки, только любопытство. И драться с Безруковым не хотелось. Может быть, такова была вампирская магия: говорят ведь, что кровососы обладают невероятным обаянием и запросто парализуют волю жертвы, а не то — внушают ей вожделение.

Хотя и вожделения не было, скорее Зорина ощутила прилив бодрости и сил.

— Ну вот, — сказал Безруков, отпуская руку своей «жертвы». — Теперь можно и на вампира пойти. Кстати, что вы знаете о вампирах, Дина Владимировна? Пока на нас ни один ещё не напал, так что есть время для расспросов. Спрашивайте всё, что заблагорассудится!

— Вы не перестаёте шутить, — упрекнула девушка, хотя сама же дала разрешение на шутки.

— Почему? Сейчас я очень серьёзен. И на удивление не могу нарушить вашу просьбу, как будто вы меня закляли, — сказал Пётр Николаевич. — Мы можем прогуливаться дальше по набережной или пройтись по дворам, вдруг повезёт и мы изловим какую-нибудь по-настоящему ужасную нежить. Но пока ходим, я действительно могу поведать немало занимательного из жизни вампиров.

— Вы называете это жизнью? — не сдержалась Дина.

Её раздражало то, что не поймёшь: всерьёз он говорит или нет. Какой-то невероятно ироничный тон, словно всё для Безрукова было комедией.

— Я существую, — сказал Безруков.

Они поднялись на набережную, и в свете фонарей Дина увидела, что он всё-таки действительно не в порядке. Она с трудом подавила вскрик. Кожа на лице была в самом деле обуглена, под челюстью даже слезала неаккуратными клочьями. Прогуливаться в таком виде было бы не слишком осмотрительно, они могли привлечь внимание, тем более — оба в мундирах. Но вампира это, кажется, не особенно смущало. И Дина задала свой первый вопрос:

— Как быстро вы регенерируете, если не выпьете сейчас крови?

(1831 год)

— Я хочу проверить, насколько быстро ты регенерируешь, — сказал Цыбашев энергично. — Ты готов?

— Разве к такому можно быть готовым? — уныло спросил Пьер. — Открывайте.

— Подожди. Скинь-ка рубашку, — приказал монстролог.

— Будь на вашем месте кто другой, — сказал Безруков, подчиняясь и оставаясь в одних лишь брюках, — я бы решил, что вам нравятся эти пытки.

— Конечно, — кивнул Цыбашев. — Когда ещё представится возможность отомстить вампирам в твоём лице за всё, что было?

— А что было? — спросил Пьер. — Вы никогда не рассказывали о прошлом.

— Да пустое. Глаша, открывай ставни! — Натан Ростиславович крикнул это как можно