Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас

— Как вы себя чувствуете? — донеслось откуда-то сбоку.

— Хо… ро… шо!

Арина не лгала. Рану не дергало, мышцы и кости не болели, а слабость — это обычное явление после яда. Интересно, что она словила все же? Слишком забористое что-то. И зачем кто-то вводил ей яд. Маньяки у них тут, что ли, толпами носятся? Стоит войти в городок — и вот он, тут как тут с ножом и ядом! Словно ждал её. Никто не мог знать, что она решится зайти в Синеярск — она же сама до последнего сомневалась. Её не могли ждать. Все это глупое совпадение.

— Арина Семеновна, вы находитесь в земской больнице Синеярска. Вы помните, что с вами случилось? — спрашивала молодая женщина в белоснежном медицинском костюме, шапочке и с маской на лице. На нагрудном кармане свободной блузы виднелась бирка с надписью, но разобрать, что там написано, Арина не могла. Глаза плохо фокусировались. Наверное, это все же врач.

Что с ней случилось? Что с ней случилось… Арина помнила, как на нее напали, как двое охотников, которых она приняла сперва за бандитов, тащили её, она помнила яд, антидот, мост, но как она оказалась тут, не имела ни малейшего понятия.

— Я… — Во рту было сухо, и Арина закашлялась. Воду ей не дали, однако. — На меня напали. Ударили. Потом ничего не помню…

Женщина кивнула:

— Что ж… Давайте-ка заполним вашу историю болезни. А то за дверью уже полиция топчется и ждет, когда я разрешу вас опросить.

Арина сглотнула. Что ж, полицию стоило ожидать.

Врач отошла в сторону, села за стол и принялась задавать привычные вопросы: детские болезни, аллергии, опасные заболевания, беременности и прочая, и прочая… Арина, еле нашедшая в себе силы сесть, аккуратно отвечала, пытаясь не сильно завираться. Все в рамках легенды, которую ей придумала Славка. Наконец, её оставили в покое — дали пару минут прийти в себя перед визитом полиции. Арина попыталась собраться с мыслями, ей надо решить, как себя вести и что рассказывать следователю. Он уже наверняка видел её документы и него накопились нехорошие вопросы. Главное, не сильно залгаться.

Когда в палату вошли двое молодых мужчин, один из которых был в цивильном, а второй в повседневной непривычной полицейской форме с непонятными нашивками, Арина поняла: главное — это говорить правду и только правду. Проклятье! Кажется, впервые план Славки пошел ко дну — к такому они не готовились и даже не подозревали. Арина спешно выстраивала ментальную защиту под тяжелым взглядом поразительно алых глаз. Они гневно щурились, обещая проблемы. У их обладателя была потрясающая копна белых волос ниже плеч — у самой Арины волосы были гораздо короче, даже у Альбы они были короче! Дроу. Пусть не чистокровный, о чем говорил серый цвет кожи, но совершенно однозначно о-о-очень родовитый. Только высшие лорды не заплетали волосы. С дроу всегда так — чем вычурней прическа, тем ниже положение в клане. У этого даже летательного железа, любимого оружия темных эльфов, в волосах не было.

Сухой, худой, как все эльфы. Арина готова была спорить на что угодно, что под непривычным полицейским свитером с огромным капюшоном, прячутся стальные канаты мышц. Эльфы только кажутся хрупкими. Приятные, почти человеческие черты лица, если забыть о гневных глазах. Длинные с острыми кончиками уши, чуть прядающие, как лошадиные. Короче, обычный эльф, выкрашенный не в тот цвет. И душа с другим оттенком.

Дроу представился:

— Добрый вечер, я шериф Синеярского уезда Игнат Нилдинович Релонлей.

Он махнул в воздухе документами, которые в руки Арине, конечно же, не дал, а прочитать она сейчас не могла — зрение еще шалило.

Релонлей… Про них Арина слышала — Альба как-то рассказывал, вспоминая прошлое. Новый клан, точнее род. Возвысились внезапно с полвека назад. Отказались служить Ллос, Королеве Пауков, чем вызвали недовольство жриц, но в войне родов одержали победу. Альба говорил, что у Релонлеев был какой-то тайный козырь, о котором никто не знал. Забавно увидеть одного из высших Релонлеев в этом захолустье и… Странно?

Арина нашла в себе силы кивнуть, а дроу представил спутника:

— А это Роман Федорович Баев, следователь. Он будет вести расследование нападения на вас.

Баев по-военному резко склонил голову. Это был высокий брюнет, с неуловимой капелькой восточной крови в привлекательных чертах лица. Одет в чуть потрепанный костюм. Былой лоск, ненужный в этом захолустье. На ногах, скрывая грязные зимние ботинки, были бахилы. Следователь достал из кармана пиджака складной планшет и попросил разрешения делать запись на диктофон во время разговора. Получив молчаливый кивок от Арины, он все же опомнился и тоже показал свои документы.

Дроу недовольно щурился, словно ждал чего-то от Арины. Только чего? Она тут не хозяйка. Хозяева положения они.

— Вопросы, Арина Семеновна? — наконец спросил он.

— Нет… Пока нет.

— Тогда мы с Романом Федоровичем присядем? Пожалуйста!

Арина растерялась от такой вежливости и ответила опять лаконично:

— Да…

Роман Федорович придвинул к кровати стул, а дроу опустился на соседнюю свободную койку, прямо на панцирную сетку — ватный матрац был свернут и лежал в изножье.

Арина заставила себя собраться — они со Славкой совсем не безмолвную овечку собирались из нее делать.

— А вы точно шериф?

— Не похож?

Белая бровь Релонлея выгнулась луком. Арину таким было не пронять — у Альбы это получалось харизматичнее и насмешливее, чего уж таить. Альба всегда был себе на уме. Типичный дроу. Их можно не замечать, их надо избегать, с ними приходится уживаться, но относиться к ним хорошо нельзя. Они предадут в любой момент, просто потому что им может показаться, что так выгоднее. А Альба, вдобавок, был еще той ехидной заразой.

— Да нет, похожи. Но мы точно еще в Российской империи, а не какой-нибудь Русской Америке?

Дроу улыбнулся кончиками тонких губ. Глаза его при этом оставались холодными и злобно прищуренными.

— Вы все еще в Синеярске, я же сказал. И… Шериф… Это долгая история.

Арина подумала, что он откажется пояснять, но он продолжил, упираясь взглядом в пол:

— Вы же знаете, что земствам даны широкие полномочия. Например, зависеть от губернского центра и получать крохи, зато не страдать головной болью, как пополнить бюджет, или самим брать в руки власть. Когда тут открылся Разлом, местные оказались в трудном положении — все силы по защите населения губерния утянула на себя. Синеярску оставалось или жаловаться императору или