Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас

Игнат дернул рукав толстовки и глянул на часы. Секундная стрелка бодро бежала по циферблату.

— Прямо… сейчас! — сообщил он, когда минутная стрелка сдвинулась на одно деление. — Плюс-минус десять минут.

— Зараза… Белобрысая… — опешил Эрки Орьевич. — В этот раз ты заигрался, Нилдинович. Первая же твоя ошибка на месте преступления, и я раздену тебя догола!

Он свирепо добавил:

— Даже исподнее заберу на экспертизу! И не верну!

Он вылетел в коридор и зычно крикнул:

— Подъё-о-ом! Срочный выезд! Бегом, если не хотите сортировать весь городской мусор на мусороперерабатывающем заводе! Представляете, какой нам счет за остановку завода выкатят⁈

В коридор вылетели несколько криминалистов, разной степени утеплённости — Эрки хоть и был звучным и громким, но орал он редко. Игнат прислонился к дверному проему и со злорадством наблюдал суету.

Эрки снова рявкнул на своих подчиненных:

— Я серьезно! Руки в ноги и бегом в фургон! Игнат Нилдинович нас крупно под…

Игнат наклонил голову на бок и веско сказал:

— Вывоз мусора из контейнера у амбулатории запрещен мною, так что можете не спешить. И, Эрки Орьевич, правильно вопросы надо формулировать! Шестой десяток лет как бы намекает, что вы уже должны это уметь.

Он пошел прочь на первый этаж. Ему еще надо найти женщину, попавшую в беду. За спиной стояла возмущенная тишина.

В холле было многолюдно. Игнат поморщился — его плотно, словно паучьим коконом, обложило фиолетовым в ментальном спектре свербящим, болезненно-чесоточным ароматом любопытства и ожидания. Вообще-то ротмистр Александров в этот момент должен был проводить утренний развод, но что-то пошло не так. Парни всех расцветок кожи: от обычного телесного через серый, редкий голубой, частый зеленый до единичного черного, — столпились и чего-то напряженно ждали. Игнат почувствовал себя игрушкой в тире с нарисованной мишенью на лбу. Даже от Эмилии Соломоновны тянуло неприятной щекоткой. При виде Игната канцеляристка отложила бумаги, за которыми обычно проводила все время, прерываясь только на телефон, и чуть опустила очки на носу, снова глядя поверх них. Весь её вид: от аккуратной прически-гульки на макушке до идеально отполированных коротко подстриженных ногтей выражал недовольство, хотя эфирный фон выдавал совсем другое. Любопытство. Эмилия Соломоновна одернула рукава белоснежной блузки, украшенной огромным пышным бантом на вороте, и чуть подвинула по стойке в сторону Игната какую-то бумагу. Наверное, показания Клюквы — он уже умудрился смыться. Мусор сам себя не рассортирует.

Игнат посмотрел на Александрова, замершего в первом ряду — остальные парни предпочли спрятаться за его широкую спину.

— Вигго Гаррьевич, почему патрульные еще тут? — спокойно спросил Игнат.

Ротмистр выпятил грудь колесом и громко доложил:

— Ждем ваших распоряжений о поиске жертвы ножевого ранения, ваше высокоблагородие!

И ведь даже не позеленел при этом! Правда, длинное ухо все же чуть прянуло от беспокойства. Александров Вигго Гаррьевич был из полукровок-орков. Александров — по матери, коренной синеярке, Гаррьевич — по отцу, давно сбежавшему, а Вигго… Никто так и не смог складно объяснить, почему парня обозвали скандинавским именем. От скандинавов у Александрова была только копна белобрысых волос, которые он стриг по-военному коротко, привыкнув еще со службы в бронеходах. Кто этого верзилу отправил в бронеходы, тоже была тайна за семью печатями. С его телосложением танки из канав вытягивать, а не сидеть, скрючившись, в них. Александров представлял из себя четырнадцать вершков роста, гору гармонично развитых оркских мускулов, человеческий интеллект и неясно откуда выползшую харизму, которая так пленяла Эмилию Соломоновну — не иначе своим размером.

— Похвальное рвение, — сухо заметил Игнат. — Только на поиски жертвы ножевого я отправляюсь лично. Пока всё, что могу сообщить для поисков — это женщина приблизительно в пять вершков ростом или метр шестьдесят пять, если так понятнее. Ранена в левое подреберье. Кровопотеря приблизительно средняя, возможно тяжелая. Уйти далеко от амбулатории не могла, хотя ее могли куда-то увезти. Больше данных нет.

Эрки Орьевич, спустившийся с чистым бумажным пакетом в руках, пробормотал:

— Ищем шатенку с длинными кудрявыми волосами. Хотя это может быть и парень с гривой. Игнат Нилдинович почему-то считает, что водолазка женская. Только факт в том, что это одежда унисекс.

С заднего ряда донеслось непонятливое:

— А причем тут секс? Запрещено же на службе. Или послабление вышло? Почему не сообщили?

Вигго повернулся к своему подчиненному-недотепе и пояснил, переждав дружную волну громкого смеха:

— Универсальная одежда! Шенк, когда ты поумнеешь уже!

Шенку, служившему в патрульных разведчиком, поумнеть не грозило. Он был из гоблинов. Городской совет был в шоке и легкой истерике, когда Игнат вслед за орками-полукровками принял на службу несколько гоблинов — местные не особо горели желанием лезть в узкие щели Разлома и отслеживать изменения эфирный полей. Со времен Тунгусского разломного феномена, кардинально перераспределившего эфирные потоки, прошла сотня лет, и ученые растеряли свой энтузиазм не то, что в изучении — в надзоре за эфирными процессами в Разломах, отдав все на откуп земствам.

Шенк что-то продолжал расспрашивать, подпрыгивая на месте, не иначе, чтобы его было лучше видно. Роста в нем было шерсть вершков — от одного аршина, а не от двух, как принято считать рост у людей. Умом он не блистал, зато был любопытен и исполнителен. И пролезал в любую щель, полностью лишенный страха. Больше от гоблинов ничего и не требовали.

— Так, прекратили разговорчики! — прервал общее веселье Игнат.

Воспользовавшись тем, что гвалт стих, Шенк снова влез, поясняя:

— Я только спросил, а меня высмеяли! Так что с сексом? Разрешен аль нет?

Игнат веско добавил:

— И смешки тоже прекратили, а то всех направлю на лекции отдела по этике.

Веселье разом прекратилось. Шенк забился в дальний угол — один из людских патрульных ладонью закрыл его рот, шепотом пообещав позже разъяснить про секс, а два увальня-орка спинами загородили гоблина от греха подальше. В Этике всем заведовала Ядвига Феллимовна, эльфийская полукровка, и дураков оказаться на ее лекциях не было.

У Александрова снова дернулся кончик длинного зеленого уха, но язык и фиолетовое любопытство оказались сильнее — он улыбнулся, демонстрируя выраженные верхние и нижние клыки, и попросил:

— Игнат Нилдинович, раз вы сами направляетесь на поиски, может, возьмете парочку следопытов или разведчиков на, так сказать, мастер-класс? Мастерство передавать бы надо.

Из угла, где спрятали Шенка, раздался сдавленный вопль. Кто уж вопил: гоблин, рвущийся учиться, или укушенный патрульный, Игнат не стал