Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас

Роман Федорович осторожно влез:

— Мне кажется, Арина Ро… — Он осекся и поправился: — Семеновна, не это имела в виду.

Он деликатно кашлянул, напоминая о происхождении шерифа, словно тот мог об этом забыть.

— А! — Релонлей поправился: — Вас беспокоит то, что я дроу?

— Нет, — качнула головой Арина. Вот это её точно не беспокоило. Её волновало только то, что он явный менталист неизвестного класса и, быть может, уже во всю препарирует её мысли. Альба в этом плане был щепетилен — он никогда не копался в чужих головах, только по приказу. Этот Релонлей… Кто его знает, что у него с моралью и законопослушностью.

— Меня выбрали в шерифы практические единогласно, — пояснил дроу.

Роман Федорович не сдержал смешка:

— О да! Там вторым кандидатом шел высший эльф. Местным ничего не оставалось, как выбрать Игната Нилдиновича.

Арина не стала сдерживаться и звонко рассмеялась — точно, когда в начальство метит высший эльф, дело плохо. Роман Федорович продолжил, оставшись довольным её реакцией:

— Он был из тех, кто высоту травы на газонах линейкой проверяет…

— … и заставляет ножницами подравнивать, — закончила за него Арина. В их отряде был такой — отвечал за благополучие эфирников, пока не был заловлен за переманиванием гармонизаторов в Альбион. За ним быстро пришли тайные государевы слуги и больше того эльфа никто не видел. Солдаты охраны тогда все с облегчением выдохнули.

Дроу склонил голову еще ниже.

— Роман Федорович прав. Я на фоне высшего эльфа был наименьшим из зол.

О том, что он сам высший эльф, просто чуть другого цвета, он упоминать не стал. Бедный Синеярск, из огня попавший в полымя. Ладно, сейчас главное — самой не попасться.

— Вы готовы отвечать на наши вопросы, Арина Семеновна?

— Да, конечно.

Дроу, удивляя Арину своим тактом, сказал:

— Если устанете — сразу говорите. Мы прекратим. Придем в другой день. Сейчас же самое главное. Вы подтверждаете, что вы Арина Семеновна Снежина?

— Да.

— Двадцати семи лет от роду?

— Да.

Она заставила себя быть безмятежной. Перед ней сидит менталист, и за любую её ложь он вздернет так, что мало не покажется. А еще же паспорт…

— Мещанка?

— Да.

— Бездарная.

Она лишь кивнула. «Бездарная» — так было написано в паспорте. Только дроу не мог не знать, что у нее есть дар. Или?.. Он же как-то оказался на поверхности. Сбежал или от него избавились из-за полной бесполезности? Он… бездарный? Или лжет, только его поймать на лжи не получится.

Дроу сухо сказал:

— Для протокола. Арина Семеновна кивком подтверждает, что является бездарной. Вы являетесь нищей бродя…

Она оборвала его — вот в дальние поселения её не тянуло:

— Я путешествую. И да, я знаю, что просрочила документы, но…

Неожиданно шерифу этого хватило. Он покладисто, словно и не дроу, сказал:

— Хорошо. Пока ваш паспорт будет в полиции. Потом посмотрим, что можно сделать.

Она моментально вскипела — без паспорта она застрянет тут надолго, если не на четыре положенных нищебродам года каторги, и дроу почувствовал её эмоции. Он поднял на Арину тяжелый взгляд, внимательно всматриваясь. Проклятье, он не бездарный. Он ущербный. Так тоже бывало. Арине бы опустить глаза, но она никогда не боялась бросать вызов. Дроу всегда подминали слабых. Она не слабая.

Роман Федорович прервал ненужные гляделки — он кашлянул, привлекая к себе внимание и спросил:

— Арина Семеновна, раз с формальностями покончено, расскажите, пожалуйста, все, что помните о нападении.

Дроу опомнился первым — отвел взгляд в пол. Этот Релонлей сильный, упрямый — иной бы уже давно надел защитные очки, спасая глаза, а этот играется.

Арина кивнула и принялась рассказывать, старательно вспоминая каждую мелочь: от бесшумного передвижения напавшего до его театрального плаща.

Следователь даже уточнил:

— С кровавым подбоем?

Дроу не выдержал и велел Роману Федоровичу не увлекаться.

Арина же продолжила, упоминая короткие седые волосы, выбивавшиеся из-под капюшона. Уточнять, мог ли это быть просто белый цвет, следователь, поглядывая на начальство, не стал. Тот тоже промолчал, думая о чем-то своем. Про рост напавшего она ничего сказать не могла — если только на месте сориентироваться, ведь высоту мостика она не помнила. Дроу кивал и продолжал думать о чем-то своем.

Про яд и антидот, к счастью, не спрашивали. Лишь заставили досконально описывать пришедших на помощь, а потом и события в больнице… Точнее амбулатории.

— … на этом всё. Мне госпитализацию не предложили, где искать ночлежку я не знала, так что забилась под мост…

Дроу опять кивнул, помолчал, глядя в пол, а потом все же сказал:

— К сожалению, мне вас порадовать нечем. У нас в городе последнее время начались странные убийства, которые мы подозреваем, совершает один и тот же человек. У нас с Романом Федоровичем есть подозрения, что вы могли стать его жертвой.

Арина хмыкнула: её предположение про маньяков, встречающих гостей города, в чем-то оказалось правдой.

— Ваша кровь пока исследуется на яд. Врачи-реаниматологи подтвердили у вас отравление неизвестным ядом… Убивавший женщин всегда пользовался чем-то подобным. Чудо, что вы выжили. Если мое предположение верно, то вы единственная, кто его вообще видел.

Арина, напоминая себе, что он чувствует её эмоции, не стала сдерживаться — пугаться в такой ситуации нормально. Другое дело, что её испугал не маньяк. Её напугал яд. Если она с антидотом еле выжила, то это значило одно… Ей кто-то вколол паучий яд! Вот почему ей было так плохо! Паучий яд… И седые волосы напавшего… Они не седые. Белые! Ей нужна Славка! Ей срочно нужна подруга — Арина не знала, что делать. По её следу все же кто-то шел, кто-то, кого они совсем не предусмотрели!

Голос шерифа стал мягче мягкого — он заметил её испуг:

— Вам выделена охрана. Пять дней минимум вы пробудете в больнице, а потом, я уже говорил, мы что-нибудь решим. Не бойтесь — мы способны вас защитить.

Арина промолчала, что быть наживкой для местного маньяка она не собирается. У неё другие планы. Пусть сами его ловят. Она сделала всё, что могла. Дальше — сами! Ей нужно связаться со Славкой. Или пытаться