Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас
Горы вдоль тракта менялись. Они стремительно лысели, теряя леса, они неслись всё выше в черные небеса, они становились опаснее, огрызаясь острыми зубьями. Ярка, узкая в истоке, вынырнула справа от дороги. Скоро будет мост через неё. От ледяной воды парило, и не понять, это с Разлома нанесло тумана или это обычное атмосферное явление. Быть может, закрыть трассу? Зоя же где-то нахватала эфира в своей поездке… И тогда уезд погрязнет в долгах, если туман обычный.
Трасса за Яркой сразу же уйдет дальше в безопасный Синеярский Алатау, а Игнату надо направо по проложенной патрульными грунтовке вдоль Синего хребта, прорезанного разломными жилами вплоть до речки Синьки, где когда-то добывали голубую кембрийскую глину, давшую название городу, уезду и всему вокруг. Еще бы до Черной Шаманской пещеры добраться, но это некритично.
«Индрик» пересек мост. Игнат, сворачивая на грунтовку, снизил скорость и вырубил фары. Так ему было удобнее, на остальных дорогах приходилось соблюдать правила дорожного движения. Никто их переделывать под дроу не будет. Тех всего на поверхности живет не больше десяти тысяч — это меньше процента населения.
Игнат снял очки и бросил их в перчаточное отделение. Зрение перестроилось. Мир стал холодным, привычным с детства. Шуршала щебенка под колесами, изредка стуча по днищу. Туман выползал с реки волнами, укутывая прибрежные ивы и березки. Те печально свесили тонкие веточки, сдавшись судьбе. Снег весь был испещрён птичьими и звериными следами.
Перекрывать трассу или нет? Не факт, что туман выберется на нее, а вот разломные твари могут. Глава земского собрания голову снесет, если туман обычный, а если необычный? Игнат привычно выругался на себя: «Слабак!» — и резко затормозил. Что толку гадать? Он вышел из тепла машины и присел на высокий капот наблюдая за туманом. Надо дождаться, когда тот себя выдаст: разломной ли тварью, выбирающейся на берег, вспышкой ли молнии — все равно.
Мир здесь был полон боли, голода и страха, зато он был честным. Он не пытался казаться чем-то иным. Это в городе вечно эфирные эмоции сообщают одно, лица выражают совсем другое, а слова… почти всегда ложь.
Туман уже добрался до грунтовки, но все еще не выдавал себя.
Где-то в тон журчащей воде заливалась несчастная малиновка. Наверное, её смущало освещение над мостом. Обычно малиновки поют под утро, сменяя дроздов. В этом году рябина почти не уродилась, и дрозды-рябинники улетели на юг.
Мысли упорно возвращались к «гармошке» и нападению на неё. Баев после разговора со Снежиной рванул от Игната прочь, прикрываясь необходимостью зафиксировать допрос. Игнат его понимал. Седые волосы, про которые специально не стал уточнять Баев, могли оказаться просто белыми. Яд же… Все знают, что дроу обожают пользоваться ядами. Игната сейчас от подозрений защищала только длина прически. Только же бывают и парики. Тогда под подозрением любой. Еще чуть-чуть, и Баев догадается, а может и уже понял, что маньяк рисует на жертвах не снежинки, а паучьи лапки. Роман Федорович пусть и недотепистый иногда в быту, но умный парень. Как скоро тут появятся жандармы из Охранного управления? Игнат на месте Баева уже бы вызвал: три жертвы, явная символика дроу, свидетель, видевший белые волосы, а шериф сам из темных эльфов и явно их покрывает.
Проклятье! Игнат изначально думал, что «гармошка» и нападение на нее никак не связаны с маньяком-снежинкой: маловато для выводов о таком женского пола пострадавшей и старых, почти заброшенных пакгаузов. Только вызванный в отделение Олежек сфотографировал и рану, и место инъекции яда. Серую некрозную зону было ни с чем не перепутать. У трех жертв тоже были такие, только в разы больше. Все же «гармошек» хорошо защищают — наверняка ей вводили армейский универсальный антидот. То-то её так вырубило после нападения. Жаль, что токсикология готовится до двух месяцев, и никак не ускорить процесс — намекать на яды дроу Игнат не будет.
Если это нападение и снежиночный маньяк связаны, то понятная схема нападения рушится. На убитых женщинах не было следов сопротивления — Игнат считал, что жертвы были тщательно выбраны маньяком. Они сами шли на встречу с ним, доверяя ему, и получали инъекцию яда, вырубавшую их. Только никто не мог знать, что «гармошка» зайдет в этот вечер в город. Она сама не знала до последнего, стоит ли это делать. Этим её словам Игнат верил. Тогда она не пахла ложью. Маньяк ждал кого-то другого в этом проходе? Ему было все равно, на кого нападать? Или он обознался в темноте? Но дроу не могут обознаться — темнота для них естественная среда обитания. Не сходилось ни-че-го.
Тихо ухнула в небесах сова, пролетая над рекой. Малиновка затихла. Только бежала прочь река, напевая зимнюю песенку. Туман уже пробовал на вкус шины «Индрика».
Игнат снова вспоминал слова «гармошки».
Укол.
Удар.
Боль.
Как-то многовато рук для нападения. Никто не нападает, держа в одной руке шприц, а в другой нож — нужна свободная рука для фиксации жертвы. Или «гармошка» от страха все перепутала или… у кого-то слишком много рук!
Только тетрахейров и секстахейров не хватало. Вот последние порадуют своим названием Шенка. Этот нервно реагировал на такие слова.
Игнат принялся набрасывать различные варианты.
Дротик с ядом и уже потом нападение с ножом. Сразу с головой выдает дроу. Это их… Игнат хмыкнул: «Наша! Наша излюбленная тактика». Тогда нет проблемы лишних рук.
Клыки или хелицеры — укус и яд. Одна рука в данном случае свободна, как при обычном нападении с ножом.
Или все же несколько рук… Тогда все гораздо хуже. Откуда-то же паутинка взялась.
Баеву сейчас не позавидуешь. Он теперь не будет делиться своими подозрениями, как не делился с ним Игнат. Квиты. Только это всё лишь затруднит расследование.
Игнат достал умтел и набрал на нем сообщение своему армейскому другу. Тот после службы пошел в жандармы, и у него допуск был гораздо выше, чем у Игната, выбравшего захолустье и спокойствие. Ага. Спокойствие! Как же!
«Мышь, будь другом, помоги!»
Ответ пришел почти мгновенно — в