Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — взмолилась она. Ей сейчас нужен совет. Ей нужна уверенность в том, что все будет хорошо.
Когда в трубке раздался почему-то сонный голос Славки, Арина не сдержалась и закричала в трубку:
— Ура! Ура, ура, ура…
— Ты чего, Маячок?
Славка ничего не понимала на другом конце телефонного провода. Арина призналась подруге:
— Ярослава, я так рада тебя слышать…
Между ними давно не было секретов и глупых причин скрывать чувства. Плен им обоим дался настолько тяжело, что Арина чувствовала Славку, как неотделимую часть самой себя.
— Что случилось? — тут же подобралась подруга. Голос её зазвучал резко и обеспокоенно. — Маячок, что с тобой? Тебе нужна помощь? Или… Альбе?
Арине хотелось столько всего рассказать: про усталость, про нападение, про ранение, про местного маньяка, — но она сосредоточилась и сообщила самое главное:
— За мной кто-то идет. Кто-то узнал мой маршрут.
— Ариша, — голос Славки стал подозрительно мягким. Подруга была с ней там в подземельях, и знала, через что ей пришлось пройти. — Риш-ш-ша… Вспомни… Так и должно быть…
Арина попыталась достучаться до Славки:
— Ты не понимаешь. Это кто-то другой. Он напал на меня в Синеярске и ранил. Он ввел мне паучий яд — я еле выкарабкалась, меня…
Славка стремительно оборвала её:
— Ты сейчас где? В больнице, надеюсь?
Арина рассмеялась — подруга вроде её знала…
— Я где-то уже за Синеярском… Я не нарушу наш план, но я не знаю, что делать.
Та ахнула и пробормотала:
— Боже, только не говори, что ты сбежала из больницы! Ты с ума сошла⁈ Я что-нибудь бы придумала. Задержка в пару дней, даже в пять-шесть, не играет роли. Понимаешь? Важнее всего ты и твое здоровье. Брось всё, забудь план! Отлежись и отдохни. Я что-нибудь придумаю, Ариша. Честно. Верь мне. Я придумаю. Вот прям щас возьму и что-нибудь…
Арина мягко сказала:
— Слава, успокойся. Я просто испугалась… — Ей все же надо сказать это — тот, кто напал на нее, слишком опасен. Он может повторить, и отобьется ли Арина тогда? — Слава… Если я не дойду…
— Даже не смей о таком думать! Я Даньку тебе на встречу отправлю. Он уже должен все закончить… там… — смешалась Слава, словно сама не верила в Данила. — Он придет — оставайся где-нибудь… Черт-черт-черт… — Она передумала: — Короче, врубай свой «маячок» на полную и плевать на гражданских. Плевать! Они о нас тоже не особо думали. Почему мы должны волноваться? Риша, врубай «маячок» и ни о чем не…
Славка, наверное, еще что-то продолжала говорить, но связь прервалась — другого алтына у Арины не было. Врубать дар на полную, как посоветовала Славка, она не собиралась. Гражданские важны, это, во-первых, а во-вторых, непонятно, как среагирует на такое местный шериф. Ше-риф. Надо же! Российская дикая глушь и шериф-дроу. Столько времени и верст бежать от дроу, чтобы напороться на такое, словно судьба специально засунула сюда этого Релонлея… А, может, так и есть? Арина передернула плечами от нелепой мысли и тут же проглотила стон — рана не оценила, обдав разливающейся едкой, как кислота, болью. Надо идти дальше. Надо найти убежище на ночь и отдохнуть.
— Надо, надо, Ариша!
Она подхватила свой рюкзак и двинулась дальше. Альбе сейчас в разы хуже, хотя бы потому что он полностью зависит от неё. Пока есть силы, она будет идти.
Заночевала Арина в лесу, под корнями вывороченной сосны, наложив предварительно защитный контур и плотно укутавшись в свое одеяло, приятно согревавшее её. Под утро, как всегда, пришли кошмары. Непроницаемая тьма; иногда Арине казалось, что она просто ослепла — не бывает такой густой, бесконечной темноты. Дикий, проникающий в кости холод. Голод. Пустота в душе, которая устала всех греть. Сломленная Славка, шептавшая сухими, растрескавшимися губами какой-то сумасшедший бессвязный бред. Орущий от боли Альба, который ничего не мог сделать. И прощальные взгляды тех, кого каждый день забирали на алтарь Ллос. Арина так и не смогла понять, как она тогда не сломалась и не выгорела в попытке сохранить разум тех, кто оказался с ней рядом. Особенно когда жрицы Ллос вернули то, что осталось от Альбы. Никте повезло — он умер на алтаре, а вот Альба выжил. И это была главная проблема. Он выжил…
Проснулась Арина от тихого голоса, которого тут, в лесу где-то за Синеярском, просто не должно было быть:
— Завтракать будете, Арина Семеновна? — Релонлей одернул рукав толстовки и посмотрел на наручные часы, уточняя: — Точнее уже обедать по времени.
Она стремительно села и тут же пожалела об этом — бок пронзило болью. Инстинктивно Арина хотела ударить, но чудом сдержалась. Предположение о том, что Релонлей ущербный, еще ничем не подтверждено. Ей нельзя себя выдавать. Релонлей мог оказаться в Синегорске совсем не случайно. Даже нападение на нее мог организовать именно он, чтобы задержать её тут.
Горел костер. Трещали сосновые ветки, кидаясь искрами во все стороны. На рогатинах висел небольшой походный котелок, дно которого жадно лизало пламя. Котелок точно был не её. Значит, Релонлей специально захватил его из дома или всегда возит с собой. Он же шериф, должен объезжать свои территории.
Пахло Новым годом — только что принесенной в дом елью, медленно оттаивающей в тепле. В бурлящей воде котелка плавали хвойные иголки и шкурки мандарин. Сами дольки лежали на серой, протянутой Арине ладони.
— Будете? Есть еще бутерброды, правда, вчерашние и чуть подсохшие. А может, наоборот, подмякшие. С бутербродами никогда не угадаешь.
Релонлей выглядел уставшим. Его и так алые глаза совсем покраснели из-за раздраженных склер. Интересно, почему он всегда без очков? Между белых бровей появились тонкие морщинки. Волосы висели паклей, но дроу не сдавался — в хвост их не собирал.
Релонлей сидел на упавшем стволе сосны и чего-то ждал. Он был в походной полицейской одежде, без шапки и шарфа. Не из солидарности же с Ариной — она-то не успела купить в Синеярске. Он шапки, наверное, не носил, как и куртки… Хотя она почему-то обнаружилась поверх одеяла, которым была укрыта Арина.
— Так будете или нет? — снова спросил Релонлей и качнул рукой с оранжевыми дольками мандаринок. — Не бойтесь, не отравлено.
Он показал пример, взяв первый