Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас

— У вас болят глаза, — осторожно сказала «гармошка». — Снег слишком слепит, а вы не носите очки. Почему?

Потому что Эрки Орьевич обожает высмеивать — он тоже подземный житель, но у гномов проблем со зрением нет. Потому что сдаваться слабости нельзя — так говорили и матушка, и отец. Потому что…

— … люди не любят, когда во время беседы кто-то прячет глаза. Вам важно видеть их. Вы считаете, что за ними прячется душа. Нам с вами предстояло серьезно поговорить, потому я не стал надевать очки.

«Гармошка» уткнулась в окно, за которым сейчас проносилась автозаправка, та самая, где она звонила кому-то. Кому — еще предстоит выяснить.

— А… Вы странный.

Игнат парировал:

— Вы тоже, Арина Семеновна.

Еще и получаса не прошло, как она кричала и ругалась на него, а сейчас стала слишком тихой и ненужно заботливой. Она качнула головой, отказываясь признавать своё безумие:

— Я обычная. Это вы понять не можете, что иногда надо идти в снег и мороз. Надо.

Она подтянула его куртку повыше, пряча под ней замерзшие ладони. Она даже варежки с собой в дорогу не взяла! Ладно шапка — её вполне заменял капюшон куртки, но варежки⁈ Кто так ловко обработал «гармошку», что она этого даже не заметила? Отец, говорят, ментальную защиту матери ломал не один год…

Игнат включил отопление в салоне. Как бы «гармошка» с простудой не слегла после своей эскапады с побегом. Сейчас это не ко времени.

— И все же попытайтесь объяснить, что может гнать в мороз и…

Она его оборвала:

— Давайте так… Я раскрою вам один небольшой секрет…

Кажется, её принятие ситуации дошло до стадии торга. Что ж, это прогресс. Игнат сухо сообщил:

— Ваш дар сейчас заблокирован. Торговаться не получится.

Она вздрогнула и повернулась к нему:

— Что⁈

Игнат спокойно сказал:

— Ваш дар заблокирован мною. Сейчас мы одни. Рядом нет любопытных ушей, как было в больнице или в лесу, так что можно говорить откровенно. Вы «гармошка». Я это точно знаю.

Она потрясенно выдавила:

— Но ведь заблокировать дар гармонизации может только другой гармонизатор… А вы — дроу! Вы не можете…

Игнат пожал плечами — под таким углом он на эту проблему никогда не смотрел. Он слишком дроу для этого, поверхностные умения его никогда не интересовали.

— Живите с этим.

— Чушь! — Она задумалась и прошептала: — Хотя это объясняет, почему у вас в полиции служат орки, гоблины…

Игнат подсказал:

— Тролли в ночном патруле…

«Гармошка» закатила глаза и послушно повторила на ним:

— Тролли, и вы им даже оружие доверяете.

— Я доверяю им не поэтому, — тут же отрезал он. — И давайте от обсуждения меня, вернемся все же к вам. Ваш дар заблокирован — я не хочу попасть под удар, как и не хочу, чтобы кто-то еще узнал о вашем даре. Вы же бойню тут спровоцируете — кто-то может решить, что вы ценный ресурс.

Кажется, она тоже впервые под иным углом пересмотрела свое существование, громко возмутившись:

— Я ресурс⁈ Для вас тоже? Вы же сами гармонизатор!

— Для меня вы не ресурс. И я полицейский, а не гармонизатор. Полицейский. Понимаете? Для меня вы верноподданная Российской империи, и я обязан вас защищать.

Она холодно спросила:

— Императору уже сообщили?

Игнат не сдержал смешок — сообразительности «гармошке» было не занимать.

— Поймали! Нет, не сообщил. Пока вы мне важнее императора и его милости. Тут бродит маньяк, которого вы легко можете вывести на чистую воду. Искать его привычными методами: накапливая данные по жертвам и надеясь на его промах, — не сильно охота. Но я найду его и так, если вы откажетесь помогать.

«Гармошка» обиженно сказала:

— И тогда меня ждет не император, а местная тюрьма. Я для вас тоже ресурс!

Игнат сбавил скорость — машина влилась в затор на мосту через Ярку. На том берегу жил, дышал, любил и боялся город, доверивший ему свою защиту. Гранитная лента набережной прочно удерживала в узде своенравную по весне речку. Дома, обычные, кирпичные, трех- и пятиэтажные, тянулись вслед за Яркой. Над городом, над его черепитчатыми крышами, возвышались лишь церковная колокольня и фантазийная крыша торгово-развлекательного центра — что-то было в этом неправильное. Хотя мошна всегда побеждала веру… Железная дорога кольцом обхватывала город, душа его в своих объятьях.

— Ну же, ответьте! — продолжила настаивать «гармошка».

— Я вам уже все сказал. Вы не ресурс. Я шериф. Тюрьма вас ждет не потому, что вы «гармошка». Не подменяйте понятия. Тюрьма вас ждет, потому что вы больны бродяжничеством, Арина Семеновна. Докажите, что это не болезнь, и угроза тюрьмы вас минует.

«Гармошка» зло прищурилась. Почему-то Игнат явственно услышал её мысль: «Размечтался!» Только это мечты. Пока мечты.

Вслух «гармошка» сказала иное:

— Вы слишком дроу, чтобы я могла вам довериться.

— Знакомо. Что ж, для начала начнем с кризисного центра. Только от вас зависит, доберемся мы до тюрьмы или нет.

— Что конкретно вы от меня ждете?

У Игната уже был готов ответ — ночью продумал:

— Три, а лучше четыре сеанса гармонизации для тридцати четырех дроу. Ну, или сами решайте, сколько нужно, чтобы вытащить из них все дурное, наставляя на поверхностный путь.

— То есть тридцать четыре дроу включая вас? Или вы себя из списка маньяков вычеркнули?

— Поймали! — снова признал Игнат. — Тогда тридцать пять дроу вместе со мной.

— Первый сеанс завтра, — пробурчала «гармошка», видимо мечтая побыстрее сбежать из города. Игнат ей этого не позволит. Пусть сперва докажет, что не безумна.

— Хорошо. Завтра, так завтра.

Он замолчал, следя не только за движением на дороге, но и за уборкой городских улиц от снега, за службой городовых, которые завидев «Индрик» лихо козыряли, за выбравшимися на охоту раньше времени бланковыми, за стихийным рынком, который уже, впрочем, расходился…

Игнат остановил «Индрик» перед кризисным центром и вновь попросил «гармошку»:

— Арина Семеновна, пожалуйста, давайте без побегов. Я вас всё равно найду и спасу. Мне за это платят.

Она открыла дверцу и вышла из машины, бросая на ходу:

— Вы не понимаете, куда вы лезете.

Он подхватил её рюкзак и пробурчал:

— И просвещать вы меня не собираетесь…

— Нет!

«Гармошка» заметила, как рядом с