Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас

Шенк заметил интерес «гармошки» и не удержался — послал воздушный поцелуй. Вот же герой-любовник! Потрясенная «гармошка» отвернулась. Точно, у неё какие-то личные счеты к парням. Шенк обиженно замер, открыв рот. Александров, сидевший за рулем, обернулся на него и что-то принялся выговаривать.

— Простите, Арина Семеновна… — извинился Игнат перед «гармошкой» — не за Шенка, тот обычный гоблин, он и хуже знаки внимания мог оказывать. Ему нужно переговорить с Александровым. — Вы можете меня чуть-чуть подождать?

— Конечно…

Она отошла в сторону, рассматривая пустынную улочку. Игната не отпускала мысль, что она уже выискивала пути для побега и высматривала камеры. Оставалось надеяться, что она их не найдет, как не вычислила их Зоя. Он ей обещал, что полиция не будет совать свой нос в её центр, но это не отменяет того, что право заботиться о Зое у Игната есть. Он заботится так, как умеет.

Александров уныло, слишком вяло, если так можно говорить о ходящей горе мышц, выбрался из машины и подошел ближе, цепко проверяя улицу. Игнат знал, что ему можно отдать любой приказ и тот его выполнит. Это доверие или еще нет? И можно ли вообще доверять, как поверхностные.

— Вигго…

Орк подтянулся и даже руки по швам вытянул — сама исполнительность. Только мозги в этом теле совсем не оркские и в них уже поселилось подозрение.

— Слушаю, Игнат Нилдинович. Охрана, да? — голос его был тоскливым. Голова сияла болотной зеленью сомнений почти под цвет кожи.

Игнат кивнул:

— Да, охрана. Выдели несколько парней. Желательно гоблинов в паре с орками. Пусть осторожно пасут Арину Семеновну.

Вигго уточнил, болотная зелень стала меняться на изумруд подозрений:

— При полном параде, да?

Игнат подтвердил, искоса посматривая на «гармошку»:

— Да, в броне и вооруженные. Всё слишком серьезно, Вигго. Видишь, наша подопечная уже опять намыливается сбежать…

Тот огляделся, выбирая точки для наблюдения — их тут было маловато.

— И вы, конечно же, ничего не объясните. Вы знаете, что Баев уже пятый угол ищет, считая, что вы плетете какой-то заговор?

— Он прав, Вигго, — криво улыбнулся Игнат.

Орки тем хороши, что у них что в голове, то и на языке. Только Вигго не настолько орк, чтобы выбалтывать все.

— Ошизеть, Игнат Нилдинович. Эрки сорвет банк — он ставил на то, что вы продержитесь не больше двух лет шерифом. Ладно, моё дело маленькое: сказали охранять — значит, охранять. Только вы намекнули хотя бы, а? Зачем всё это?

Игнат вздохнул:

— Надо.

Вигго продолжил напирать:

— Игнат Нилдинович, и что дальше будет? Ну, сорвет Эрки из-за вас куш, а вам-то что с этого перепадет?

Его стало жаль — он честно исполнял свой долг, и его вины во всем происходящем точно не было. А сомнения его уже гложут.

— Император оценит, Вигго, честное слово.

Брови парня удивленно взлетели вверх.

— Что ж… Тогда пойду-ка я поставлю против Эрки. Щас, займусь выставлением охраны. Не извольте сомневаться.

Игнат кивнул ему и пошел в тепло центра. «Гармошка» потянулась за ним, любопытно оглядываясь. В пустом холле привычно бродили эфирные следы неуверенности, злости, тоски и редкие всполохи счастья — за них отвечали дети женщин, попавших сюда, и Зоя, конечно же.

Игнат, щурясь от яркого света, уверенно направился к ней в кабинет, замечая, что Зоя так и не прислушалась к его советам — охрана в центре так и не появилась, даже намеков на это не было. Тут даже злой бабки-вахтерши не было. Зоя хотела, чтобы обитатели центра чувствовали себя как дома, а не в тюрьме или общаге. Это плохо, совсем плохо. Когда-нибудь репутации Игната может не хватить, и справится ли тогда Зоя с каким-нибудь озверевшим мужем или отцом, неясно.

Она нашлась в своем кабинете. Зоя была занята бумагами, которыми был завален весь стол, и удивленно встала, замечая Игната. Днем она его не ждала. Стоило ему бросить случайный взгляд на диван, вечером приютивший их, как Зоя вспыхнула бордово-алым странным сочетанием. Стыд, хотя чего стыдиться в обоюдоприятном сексе, смешался с неожиданной бодростью и пикантной перчинкой желания, на которое сейчас отвечать совсем не было времени.

— Добрый день, Зоя Михайловна, — поздоровался Игнат, прогоняя воспоминания об обнаженной Зое, и махнул рукой на «гармошку», представляя её: — Это Арина Семеновна Снежина. Ей нужно убежище на время лечения…

Лечение раны или головы, он не стал уточнять, быстро оформляя запрос от полиции, ведь документы «гармошки» были именно там. Зоя о чем-то переговаривалась с «гармошкой» — видимо, объясняла правила центра и распорядок дня.

Блокировка дара уже спа́ла, и Игнат с удивлением почувствовал знакомое с детства тепло, убаюкивающее страхи и боль. Он тогда думал, что это и есть родительская любовь, а оказалось всего лишь эфирное воздействие. Что ж, «гармошка» не безнадежна, раз прониклась бедами обитателей центра. Зое станет легче, как и её психологу, который приходил заниматься с обитательница кризисного центра.

Игнат вместе с Зоей проводил «гармошку» в выделенную ей комнату, замечая расположение, чтобы потом сообщить Александрову. Чтобы не мешаться, он положил рюкзак на пустую сейчас койку и вышел.

Когда Зоя закончила с устройством «гармошки» и вернулась в кабинет, Игнат поймал её в объятья и прижал к себе.

— Учти, она безумна и склонна к побегам.

Зоя фыркнула, как рассерженная кошка, и проворчала:

— Вот счастья-то, Игнис… Умеешь ты делать приятное барышням!

— Через три часа. Ужин, свечи, пр-р-риятное, — он жарко прошептал ей в ухо.

Зоя уперлась ему руками в грудь, точнее в талию — выше не дотягивалась:

— И четыре голодных кошки, Игнис.

— Виноват. Тогда… Сейчас?

Желание женщины для дроу закон, вообще-то.

Купаясь в тепле бесконечной нежности, он забыл главное, что это наносное, абсолютно фальшивое чувство, внушенное «гармошкой». Он допустил ошибку, целуя Зою и шепча:

— Люблю тебя…

Комната была небольшая, болезненно похожая на казарму. Уж в этом Арина разбиралась, по службе мотаясь по стране. Правда, тут окно было шикарное — большое, занавешенное тюлем и плотными бархатными шторами, за которыми пряталась дверь на террасу. В казармах