Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас

Аринин дар проснулся в десять, и с тех пор она находилась под опекой императора, скитаясь из одного закрытого училища в другое. В юнкерском у неё была подобная комнатушка, в которой, как и тут, умещались только казенная кровать, шкаф, и узкий стол с тумбой. Из личного там была лишь умная рамка с меняющимися семейными фотографиями и стопка писем из дома. Всё остальное предоставлялось императором и его канцелярией. Ручки, блокноты, книги, постельное, тапочки для корпуса и для душа, сумки и прочее, прочее, прочее… Даже одежда для отдыха. Даже пижама. Даже белье. Императору очень, наверное, важно, чтобы «гармошки» спали в правильном девчачьем белье, не думая о мальчиках лет до тридцати, когда им разрешалось заводить отношения. Ради рождения следующего поколения гармонизаторов, конечно же. Одна беда — в «неволе» даже по тщательно подобранной генетической карте «гармошки» не рождались. Арине до «счастья» оказаться замужем за каким-нибудь перспективным в плане рождения гармонизаторов мужчиной оставалось три года. И за пределы отчизны не сбежишь — к эльфам в тот же Альбион. Те контролируют «гармошек» еще строже. Ладно, сперва надо пристроить Альбу. Потом уже думать о будущем супруге и как его избежать. Проще выгореть. Отправляясь на последнее задание, ставшее смертельной ловушкой для всех них, Арина на это и надеялась. Невозможно разбудить спящего тысячелетия дракона и остаться эфирницей. Впрочем, Альба, Никта и Галакта были оптимистами. И закончили на алтарях дроу…

— Не думать… — приказала сама себе Арина. Слышал бы её сейчас Релонлей — точно бы в психушку отправил. Беда в том, что она полностью разумна и здорова. Просто безумна именно её цель.

Надо было разбирать вещи, но лень. Позже, а пока Арина подошла к окну, вглядываясь в заснеженный пустой задний двор, огороженный невысоким, чисто символическим забором. Ей надо оценить собственную безопасность. Сейчас рядом с ней нет отряда, даже Альбы нет. Доверять Релонлею нельзя.

На ровной площадке были качельки, закрытая на зиму песочница, горка, что-то еще для детей. Поодаль стояли скамейки и даже крытый павильон, для детских прогулок, наверное. Открытое пространство, на котором трудно спрятаться. Это хорошо. За забором росли высокие деревья, сейчас за их прозрачными ветвями тоже не найти укрытия. Хотя Релонлей может загнать на присмотр за Ариной гоблинов — те даже в канализации могут ютиться. Чувство брезгливости им не свойственно. Арина вздохнула — высмотреть охрану или камеры не удавалось.

Она не выдержала и открыла дверь на террасу, выходя на холод без куртки, в одной водолазке. Ветер тут же защипал её щеки и покрытые «цыпками» руки. Стопы заломило от холода. Надо чуть-чуть потерпеть. Если у всех комнаток есть выход на террасу, то это одно, а если только в её комнате или у некоторых избранных, то… Зря она доверилась Релонлею. На словах его план прост — загнать всех подозреваемых к ней на гармонизацию и вычислить маньяка, только… Он дроу. У него может быть куча дублирующих планов, более успешных с его точки зрения.

Двери на террасу были только у четырех комнат. Может, конечно, это когда-то были большие помещения, типа детских групп в садах, позже перестроенных в мелкие комнатушки, но настораживало. Да. Арина знала, как легко открыть такие двери с улицы. Это уже тревожный звоночек.

Она вернулась в выстуженную комнату и не успела ничего сделать — за ней пришли. Какая-то девица, представившаяся Оксаной, сегодня дежурной по этажу. Арину потащили по всему корпусу, показывая библиотеку, кухню, список дежурств на ней, прачечную, душевую, уборную, склад… Ей помогли подобрать одежду: от непонятно зачем выданных платьев до пары нужных водолазок и джинсов. Ей впихнули в руки коробку, в которую не задумываясь бросали мыло, зубную пасту, шампунь, различные крема и даже палетку с тенями. Вот очень важно ей сейчас почувствовать себя женщиной, как пояснила Оксана. Без этого Арина, конечно же, не выживет.

Оттащив все это ненужное в комнатенку, Арину потащили на второй круг — в прачечную, где словно неумехе объясняли, как пользоваться стиралкой и сушилкой, а потом её говорливая и в общем-то полезная Оксана привела на кухню, где пристроила к готовке. С кухни её выгнала возмущенная Зоя, которая любопытной толпе женщин объяснила, что Арина болеет и к дежурствам и прочим обязанностям не готова. В качестве доказательства Зоя держала в руках аптечку. Опять не интересуясь мнением Арины её потащили прочь — уже обратно в комнату.

Зоя, слишком живая, непосредственная и громкая, очень напоминала сказочную фею, живущую в цветах. В реальности таких не бывает: улыбчивых, мягкосердечных, уверенных и отзывчивых. Для подозрительной Арины Зоя была слишком доброй и заразительно веселой. Наверное, за этот непробиваемый оптимизм она Релонлею и нравилась. Противоположности притягиваются. А, может, Релонлей не любил проблемы, причиняемые женщинами. Такая, как Зоя, неприятностей не доставит. Проблемы создают такие, как Арина.

Раскладывая на столе аптечку и протирая руки дезинфицирующей салфеткой, Зоя уверяла её:

— Ты не волнуйся. Игнис сказал, что ты ранена и что рану надо обрабатывать. Я дипломированная медсестра.

Арина, стягивая с себя водолазку, пробормотала:

— Как удачно…

Она села на кровать и передернула плечами. В комнате было до сих пор прохладно. Зоя, осматривая повязку, рассмеялась. Кажется, она не воспринимала Арину всерьез, как и Релонлей.

— Это случайность, Арина. Я же могу тебя так называть? Тут все по-простому общаются, словно дома.

Как-то стремительно эта Зоя пыталась прокрасться под Арину кожу. Так говорила Галакта. Альба всегда добавлял, что так делают только те, кто хочет тебя использовать.

Зоя щебетала, не нуждаясь в поддержке Арины:

— Я не только медсестра. Я еще и бухгалтер, и психолог — правда, на последнего только учусь. Чтобы содержать подобный центр, оказалось, что желания и денег маловато. Нужны знания и умения. Так что учусь всему, чему могу.

Она прикоснулась к краю повязки и предупредила:

— Будет больно — я дерну. Лучше быстро, чем медленно и мучительно.

С этим Арина была согласна. Лучше быстро отдать жизнь на алтаре, чем мучиться вечность, как Альба. Этот жестокий урок она хорошо усвоила.

— Дергай!

Зоя сорвала повязку, заставляя Арину шипеть себе под нос ругательства.

— Всё, всё, закончилось…

Она, как ребенка погладила Арину по голове.

— Я сейчас только перекисью обработаю и все. Чуть-чуть пощиплет и, быть может, будет холодно.

— Ничего.

Зоя принялась обрабатывать, не умолкая ни на минуту. Она рассказывала о центре, о живущих в нем женщинах, о детях, о занятиях,