Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас

— И⁈ — Эмилия Соломоновна подалась вперед, забывая и о слизняке, и о вони от Игната. Её огромная, просто необъятная грудь, заставлявшая Эрки Орьевича вздыхать и о чём-то мечтать, почти легла на стойку.

— Я её нашел, — просто сказал Игнат.

— И где же она⁈

— У меня дома. — Он замер. Ему вспомнился недогрызенный кактус на кухне. И провороненный утром слизняк с жаждой размножения. Будь у него чуть иное желание — быть бы Игнату в больнице. — Эмилия Соломоновна, если со мной что-то случится…

— Да что с вами случится? Ну, кроме слизня? — Она подумала и добавила весьма задумчиво: — и Ядвиги Феллимовны. Переспите с ней, чуть позоря своё имя, и угомонится эта эльфийка.

— Эмилия. Соломоновна.

Она развела руками:

— Это не я. Это всё управление знает. Ядвига Феллимовна в вас души не чает. Не будьте дроу — переспите без энтузиазма, она и отстанет. Изведет же она и нас, и Зою Михайловну.

Игнат веско сказал:

— Не обсуждается. И я не закончил. Если со мной что-то случится, то ключ от квартиры в верхнем ящике моего стола.

— Тоже мне, секрет Полишинеля. Тут все… — Она кашлянула и замолчала.

Игнат набрал полную грудь воздуха, резко пожалел об этом и старательно отрешенно, ради кошек, повторился:

— Ключ в ящике. Не вернусь — позаботьтесь о моих кошках.

Он пошел прочь, пока Эмилия Соломоновна замерла от неожиданности, растеряв все слова. Не часто с ней такое бывало. Уже у душевой он вспомнил, оглядываясь:

— Меня нет ни для кого, Эмилия Соломоновна.

Та возмущённо посмотрела на него поверх очков и заметила:

— Я поняла. Я так понимаю, особенно для Ядвиги Феллимовны.

— Даже для вас меня нет.

— Пфф! — Это прозвучало очень обиженно. — Учитывая ваши габариты…

— Что?

Эмилия Соломоновна сжала губы, явно уговаривая себя промолчать за найденную кошку Герцель.

— Ничего…

Игнат кивнул, вошел в душевую и все же услышал сказанное в спину: «…меньше, чем у Вигго, но точно нечего стыдиться!» Вот же!

Он выглянул из-за двери, рассматривая канцеляристку.

— Вы что-то сказали, Эмилия Соломоновна?

Она тоном оскорбленной невинности заметила:

— Я молчала.

Игнат снова кивнул:

— Я так и подумал. И впредь, попрошу о таком молчать. Вслух не говорить.

Эмилия Соломоновна засияла ярче взрыва сверхновой звезды.

Игнат не выдержал и добавил:

— И примите уже предложение руки и сердца от Эрки Орьевича.

— Какое?

— То, что он мысленно делает и не может сказать вслух, пока вы восхищаетесь Вигго и Романом Федоровичем.

— Фу таким быть! Идите уже в душ!

Игнат плотно закрыл за собой дверь, разделся, аккуратно сложив одежду, подхватил полотенце из своего шкафчика и шагнул в душевую. Он еще не успел включить воду, как Эмилия Соломоновна уже влетела в раздевалку и положила на скамью свежую форму из его кабинета.

— И нечего на меня так зыркать, Игнат Нилдинович. Думаю, вам самому было бы дурно надевать грязное. И мойтесь уже, мойтесь! Вигго до вас далеко!

По комнате летали ледяные сквозняки. За окном бушевала метель, превращая утро в бесконечные сумерки. Где-то в коридоре, в вентиляции, тоскливо завывал ветер. Арина, закутавшись в одеяло, сидела на кровати и гнала прочь мысль, что Релонлей её спас. Она бы дошла. Она бы успела. Наверное. Её планы часто рушились, но не планы Славки. Кстати, надо бы ей позвонить и сообщить, где остановилась. Славка поди уже с ума сходит. Звонить надо не из центра и не из полиции. Надо как-то выбраться на телеграф, только за ней следят Зоя, куча вооруженных гоблинов и еще непонятно кто. Стоит ли так подставлять Славку под удар Релонлея? Может, вытерпеть оставшихся два дня и нестись прочь из Синеярска? Город еще благодарен будет, что она сбежала. Успеет ли к тому времени наладиться погода… И расчистят ли дороги, особенно в захолустье?

Коридорная дверь вздрогнула под мощным ударом. Кто-то попытался её выбить или не рассчитал силу. Арина от неожиданности успела вскочить, схватить рюкзак, открыть дверь на террасу и замереть — прямо перед её глазами болталась на ветру паутинка. Она не успела. У неё нет двух дней… Надо бежать как можно быстрее, спасая Альбу, только её тут же скрутят или даже подстрелят гоблины-патрульные. Релонлей или идиот, или крайне самоуверенный гармонизатор — еще никому не удавалось перебить природную склонность гоблинов к мелким пакостям, воровству и лени… А еще эти занятия с дроу под предлогом поисков маньяка. Быть может, Релонлей руками Арины пытается создать новый клан? И императору о таком не сообщить. Она сама себя загнала в ловушку. Будь проклят этот местный маньяк! Как же он не вовремя напал.

Из коридора донесся низкий мужской голос. Незнакомый.

— Арина Семеновна, откройте, пожалуйста! Это ротмистр Александров, Вигго Гаррьевич. Мы вчера встречались с вами при Игнате Нилдиновиче. Я отвечаю за вашу охрану. Игнат Нилдинович просил отвезти вас в управление. Арина Семеновна…

Она очень медленно, чтобы не выдать себя, закрыла уличную дверь, заставила сделать пару вдохов-выдохов, успокаиваясь, засунула рюкзак под кровать и громко сказала:

— Сейчас… Подождите, пожалуйста… Я не одета…

Она стряхнула снег с одежды, открыла дверь в коридор и уставилась на гору зеленых мышц, обтянутых трещавшей по швам формой патрульного. Действительно полуорк, с которым вчера у центра беседовал Релонлей.

«Гора» широко улыбнулась, показывая более выраженные, чем у людей, клыки.

— Еще раз доброе утро, Арина Семеновна! Если сомневаетесь, то вот мои документы!

Он махнул перед её лицом корочками. Судя по чистоте его речи, довольно высокому для орка званию и уважению Релонлея, это смесок словил бонус от эволюции: получил силу орков и интеллект людей. Обычно получалось наоборот. У этого Александрова были заразительная улыбка, притягательный голос с мягкими интонациями, почти человеческое лицо с тяжелой челюстью и непробиваемая уверенность во всеобщей любви мира к нему — он осторожно прикоснулся к волосам Арины, что-то смахивая на пол. Она терпеть не могла чужие прикосновения — Альба выдрессировал, что в её случае это почти всегда попытка пробить её защиту и попытаться подчинить.

— Не бойтесь и не пытайтесь сбежать, — продолжая излучать добродушие, сказал Александров. Забавный двуличный орк или хорошо вымуштрованный Релонлеем для своих нужд.

Арина сложила руки на груди и отступила назад, становясь вне досягаемости его длинных