Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас

— С чего вы взяли, что я пыталась сбежать?

Он вновь улыбнулся и пояснил, не пытаясь войти в комнату:

— У вас снежинки на голове растаяли. Не бегите — сейчас в Синеярске неспокойно.

У него даже в мыслях не было, что он сам по себе опасен — дикий, непредсказуемый орк. Полуорк.

Арина посмотрела на него — вдруг она ошибается насчет интеллекта? Вдруг Релонлей дал этому Александрову гандикап на службе из-за оркского происхождения? Орки как правило тупы, исполнительны и жестоки.

— А где ваши гоблины?

Александров обернулся.

— Да тут… — Он только сейчас заметил, что стоит в коридоре один.

Он рявкнул, шагая по направлению к холлу:

— Шенк! Где тебя носит⁈

Арина выглянула в коридор — если Шенка тут нет, у нее есть шанс бежать прямо сейчас! Усыпить эту гору мышц дело пары секунд. Ломая спешно создаваемый Ариной план, гоблин, мелкий и несуразный в патрульной форме, висевшей на нем мешком, выглянул из кухни, держа в зубах пирожок.

— Ша…во? — прозвучало невнятно — гоблин не сразу догадался проглотить еду.

Александров, привлекая внимание женщин и детей, выглядывавших в коридор и тут же исчезавших в своих комнатах при виде орка, продолжил возмущаться:

— Я что тебе сказал? Я говорил: не отходить от меня ни на шаг!

Гоблин исчез на миг на кухне, а потом вразвалочку дошел до Александрова и сунул ему в руку пирожок.

— Чё злишься прямо с утра? Я и на тебя жрачку взял.

— Шенк! Что я тебе говорил? — Александров все же заметил реакцию женщин на него и стал говорить гораздо тише.

— А… Это! — Шенк браво вытянулся, явно пародируя полуорка, и представился: — Шенк! Член сексота по вашей охране, Арина Семеновна!

Уровень абсурда просто зашкаливал. Александров, повертев пирожок в руках, сунул его почему-то Арине.

— Угощайтесь. И, Шенк, лучше молчи! Арина Семеновна, давайте вы все же оденетесь, и мы поедем в управление.

Она сунула пирожок обратно в мелкую лапу гоблина — кто его знает, раз во сколько дней тот моет свои руки.

— Шпасиб… — поблагодарил её Шенк, тут же вгрызаясь в еду под воспитательный стон Александрова.

Арина послушно сняла с крючка на двери свою куртку. Александров ловко её перехватил и галантно подал, помогая одеваться.

— Прошу!

Она, поглядывая на гоблина, который деловито осматривался, выискивая чтобы украсть, не стала сдерживаться и сказала:

— Мне кажется, Шенк, что с должности секретного сотрудника вас сняли еще вчера — когда шериф вас рассекретил, показывая мне.

Гоблин развернулся к ней и сморщился, что-то мучительно обдумывая. Его и так странное, похожее на лягушачье лицо окончательно растеряло человеческие черты.

— Сек…ретный… Сот…рудник…

Ключи для постоялиц тут не предусматривались и Александров, просто прикрывая дверь в комнату Арины, строго сказал:

— Я тебе вчера говорил — ты не слушал!

Гоблин возмутился, обиженный в лучших чувствах:

— Я думал: сексуальный отряд! Я думал, что… — Ему все же хватило ума оставить при себе свои странные фантазии. — А ты! Ты!

Гоблин подернул за ремень мешковатые штаны и пошел прочь по коридору, грустно сообщая:

— Я к машине.

Александров, снова распуская руки и поправляя на голове Арины капюшон — шапку она не надела, — повинился за своего патрульного:

— Простите, просто некоторые слова при Шенке не стоит произносить.

— Например, метросексуал?

Александров снова только простонал, давясь ругательствами.

Шенк заинтересованно дернул ухом и обернулся:

— При росте Вигго любой будет сексуальным.

Александров все еще мягко заметил:

— Именно эти слова при Шенке не стоит произносить, Арина Семеновна. Он совсем недавно поступил на службу и еще с трудом ориентируется в смысле некоторых слов.

Арина, вспоминая, что именно Шенк грозил ей пистолетом из кустов ежевики, а Релонлей этому способствовал, не удержалась от мелкой мести:

— Такие, как секстант? Или…

— Унисекс можете не упоминать, — хмуро выдавил, потеряв свою улыбку, Александров. — Ему уже объяснили смысл этого слова. А вы только гоблинов презираете, Арина Семеновна, или вообще всех иных?

— Это неважно.

Это не презрение. Это здоровое опасение. Иные опасны, а опыты, которые тут ставит Релонлей, вообще запрещены.

— Для меня важно, Арина Семеновна. Впредь я попрошу кого-нибудь из людей сопровождать вас. Не буду досаждать вам своей простецкой зеленой мордой. — Доказывая, что интеллект в нем все же человеческий, ведь вряд ли Релонлей поделился с ним правдой об Арине, он прямо спросил: — Это вы уделали в больнице моих парней, да? Можете не отвечать. Я понял. Что предпочитаете: Шенка за рулем или перемирие на время поездки до управления? Полагаю, вы сейчас просчитываете шансы выжить в аварии, ведь так?

Арина, оскорбленная тем, что он считает её способной на такую подлость, высокомерно заявила:

— Сейчас побег не входит в мои планы.

Она отработает с местными дроу, ткнет Релонлея в его ошибку в расследовании и уже тогда сбежит. Час-два у неё есть.

Александров скривился.

— Хорошо. Шенк отвратительно водит. Он банально ногами не достает до педалей. Пойдемте. Дроу не умеют ждать. И не бойтесь — в управлении я прослежу, чтобы они вас не сожрали без соли.

— Соль им принесете? — сыронизировала Арина.

Александров лишь зыркнул на неё глазами цвета неспелой вишни и стремительно направился на выход, больше ничего не сказав за всю поездку. Шенк на заднем сиденье тоже прикусил язык, переживая падение из сексуального отряда в простые секретные сотрудники. Рассекреченные при том.

Александров молчал крайне выразительно, удивительно сохранив при этом выдержку и манеры, что оркам вообще-то не свойственно. Припарковавшись на служебной стоянке возле полицейского управления, он помог Арине выйти, потом так же воспитанно открыл перед ней тяжелую дверь, ведущую в тамбур, а потом еще одну, уже запускающую в огромный холл, перегороженный хлипкой деревянной стойкой, за которой виднелись рабочие столы, заваленные бумагами — возможно даже важными документами и делами. И ни единого полицейского во всем зале. Арине казалось, что Релонлей только из-за одного происхождения должен фанатично заботиться о безопасности управления, но, кажется, он просто просиживал тут, в Синеярске, штаны, собирая свой род из дроу. Иным объяснить такое безалаберное отношение к защите не удавалось. На полицейские участки кто только не нападал — от разломных тварей до бомбистов в поисках оружия, от магов до революционеров, строящих утопию на чужих костях. Может, и не стоит разговаривать с Релонлеем, открывая ему глаза на возможного маньяка,