Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас

— Успокойся.

Он достал из кармана гривенник и сунул в грязную лапу Клюквы:

— Держи, заслужил. Сейчас только зайди в управление и дай показания дежурному — скажи, что я прислал.

Клюква побледнел, даже сияние эмоций притухло, став синюшным, как у трупа.

— Нилдинович, а может не надо, а?

Тот подкупил его:

— Благодарную грамоту от города хочешь? Будешь снова Осипом Васильевичем, верным подданным государя нашего, а не презираемым Клюквой.

Чтобы сработало наверняка, Игнат его еще и волной гордости обдал — Клюква выпятил грудь и гордо сообщил:

— А что! И сделаю! И пойду! И сообщу, что патрульные не ухом, ни рылом.

— Полегче, Осип Васильевич, у меня парни простые — в это самое рыло и дадут за такое.

Клюква скис, но настрой не до конца растерял — все же пошел на крыльцо управления, перебирая при этом ногами словно шествовал на Голгофу. Игнат достал умфон и принялся звонить — сперва Эмилии Соломоновне, предупреждая о Клюкве и прося направить к мусорке у амбулатории ближайших патрульных, потом директору мусороперерабатывающего завода, потребовав от имени полиции не забирать оттуда мусор, обещая, что бумаги обязательно пришлет сразу же, как окажется на службе.

Игнат вошел в управление, которое по утрам всегда шумело как растревоженный улей. Журчала вода в душевой, где приводили себя в порядок парни после ночного дежурства. Галдели в раздевалке заступающие на патрулирование. Кто-то что-то передвигал на втором этаже, где обитали криминалисты. Натужно гудели старые компьютеры в рабочем зале. Эмилия Соломоновна уже заняла свое место за стойкой и бодро разбирала накопившиеся за ночь и утро бумаги, стуча печатью.

Воняло застарелым запахом махорки. Игнат давным-давно запретил курить в управлении, но запашок прочно въелся в стены, пропитав здание почти до основания. Даже свежая побелка не спасала.

Электрический свет больно ударил по глазам. Полиция Синеярска игралась в общедоступность и сразу за холлом со стойкой канцеляристов начинался большой, хорошо освещенный зал, заставленный рабочими столами. Когда-нибудь это сыграет злую шутку — стоит сюда ворваться хоть одной разломной твари и её ничто не остановит. Меры предосторожности, которые предлагал Игнат, городской совет раз за разом отклонял — слишком большие затраты на переделку. Да и когда разломные твари последний раз добирались до города? О том, что разумная тварь с таким же успехом может ворваться в полицейский участок и положить тут всех разом, даже не возникала в голове градоначальника. Полиция должна быть доступна и никак иначе. Хорошо хоть казенные квартиры разрешили запирать.

В голове набатом звучали несколько десятков чужих сознаний: отвратительно-алых от бодрости, сине-зеленых от усталости, тошнотворно-зеленых от отупения. Они зудели, мешая сосредотачиваться, вызывая дикое желание стереть их из этого мира. Игнат заставил себя улыбаться и терпеть. Хотя даже Эмилия Соломоновна как-то прижухла и присела на стойкой — кажется, он вновь не сдержался и слил недовольство.

— Всем доброе утро! — поздоровался Игнат и тут же обрушился с вопросом на Эмилию Соломоновну: — Кто у нас ночью ездил на ножевое?

Ответом была тишина. Немногочисленные патрульные, уже успевшие переодеться, безмолвствовали, переглядываясь друг с другом. Эмилия Соломоновна зашуршала бумагами, проверяя записи.

— Не было ножевого. Ночь прошла спокойно, Игнат Нилдинович, — отчиталась канцеляристка и важно бросила на Игната взгляд поверх очков. У нее это всегда значило, что шеф бредит и что-то выдумывает.

— Я точно знаю, что ножевое было.

Эмилия Соломоновна выплыла из-за своей обширной стойки, перегораживающей половину холла, и направилась по коридору в правое крыло, где располагалась громадная раздевалка с душевой. Игнат знал, что произойдет дальше — очередное столкновение непонимающих друг друга миров.

Эмилия Соломоновна распахнула дверь раздевалки и рявкнула:

— Мальчики, кто ездил на ножевое и не доложился? Шеф негодует, между прочим.

«Мальчики» обдали её привычной руганью — Эмилия Соломоновна частенько вваливала в раздевалку, прикрываясь срочностью запросов. Её уже подозревали в нехороших наклонностях, но Игнат знал, точнее видел — ни одна обнаженная и сейчас ругающаяся в душевой натура её не интересовала. Приятный, прохладный синий тон сознания Эмилии никогда не менялся.

— Не было ножевого!

— Эмилия Соломоновна!

— Ну сколько можно!

— Да закройте, мать вашу, дверь!

— Спокойно переодеться уже не дают!

Та назидательно заметила:

— Александров, вот не с твоим размером вообще чего-то стыдиться!

Тот взвыл, а Эмилия Соломоновна проплыла обратно за свою стойку. Она была из чистокровных гномов и не понимала некоторые человеческие затруднения. Хуже было бы, если она была бы из эльфов…

Игнат, игнорируя нарастающую головную боль, распорядился:

— Романа Федоровича, как придет, сразу же ко мне направить. Вызовите Еремея Владиславовича из кинологической службы — пусть ждет тут. — Он замер, проверяя, не забыл ли чего? — Эрки Орьевич у себя или еще не пришел?

— У себя. Он опять готовится к выезду на место убийства Герцель. А что?

— Я к нему.

Игнат направился к лестнице в левом крыле — именно она вела в логово криминалистов.

Эрки, полностью собранный, уже мчался на него по коридору. Заметив пакет в руках Игната, он замотал головой:

— Не сейчас! Я занят! Меня нет, я тебе кажусь!

Игнат заступил ему дорогу:

— Еще не занят. И это важно. Посмотри…

Эрки закатил глаза, но все же сунул свой любопытный гномий нос в пакет и выругался:

— Да в подземное пекло тебя, зараза белобрысая. Сразу признавайся: трогал руками⁈

— Трогал, — расплылся в улыбке Игнат.

— Ага! — обрадовался криминалист. — Будет интересно, как ты будешь доказывать свою непричастность к преступлению, когда я найду твою ДНК на одежде. А я ведь найду!

— Не кричи, — поморщился Игнат — его достал не только крик, но и ментальная волна дикого довольства. — На водолазке куча чужой ДНК будет.

— С чего это?

Эрки уже развернулся и деловито направился в свой кабинет, где, сперва надев перчатки, разложил водолазку на столе под яркой бестеневой лампой. Эрки достал из кармана свой неизменный фонарик и в ультрафиолетовом свете посмотрел на багровые потеки. Они стали черными.

— Точно кровь. И совершенно точно это ножевое. Били…

Он достал лупу и принялся рассматривать края разреза.

— … скорее всего со спины. Всё остальное потом. И повторюсь: с чего на водолазке будет куча ДНК, кроме твоей и жертвы?

— С того, что водолазка из мусорного бака у амбулатории. Ясно?

Эрки соображал быстро:

— Твою же ма… — Он успел заткнуться, вовремя