Threshing Day - Ребекка Яррос
Как бы мне ни хотелось пробраться в главный кампус и лишить жизни её младшую дочь, чтобы она хоть на миг ощутила ту боль, с которой сто семь из нас живут каждый день, это приведёт к смерти остальных отмеченных. Пока мне придётся довольствоваться знанием, что она всё ещё оплакивает своего старшего ребёнка.
— Я знаю, что Квадрант был непростым испытанием для вас десятерых.
Между тёмными бровями Каори залегают тревожные морщины, когда он оглядывает нашу группу. Он и Девера — единственные профессора, которые не обращаются с нами как с изгоями. Уверен, остальные надеются, что сегодня драконы прикончат нас — просто на случай, если мы окажемся такими же, как наши родители.
— Но я видел, что происходит после Молотьбы, как меняется расстановка сил, когда связываются могущественные драконы. Обещаю, остальные перестанут нападать на вас, как только за вашей спиной окажется дракон.
Никто из нас не отвечает.
— Ладно. — Каори стряхивает снег с волос. — Берегитесь Круинна, Раймура и Тилаха. Во время восстания у каждого из них погиб всадник, и они будут…
— Рады нас сожрать? — заканчивает за него Карриган Викли слева от меня, стоящая рядом со своей сестрой-близнецом. Обе состоят в отряде Эмбер Мавис в Третьем крыле, и я нисколько не сомневаюсь, что Эмбер воспользуется сегодняшним отсутствием надзора, чтобы попытаться прикончить их обеих. Хорошо, что большинство из нас — отличные бойцы, близнецы в том числе.
— То, что драконы едят людей, — вообще-то заблуждение. — Каори пытается нам улыбнуться. — Да, они определённо проглотят человека, если это понадобится для восполнения энергии, но…
— Мы понимаем, что вы хотите сказать, профессор, — перебивает его Гарик, прежде чем Каори успевает превратить всё в полноценную лекцию.
— Хорошо. — Каори кивает и хлопает в ладоши. — Тогда увидимся на лётном поле. Как только окажетесь там, не забывайте разделиться. За вами будут наблюдать несколько второ- и третьекурсников, которые проследят за соблюдением Кодекса поведения.
Он направляется к холму, оставляя нас десятерых на окраине леса.
На меня обрушиваются девять пар глаз.
— Думаете, он что-то подозревает? — спрашивает Брин, поднимая левую руку, где из-под формы над запястьем выглядывают мерцающие завитки её похожей на татуировку реликвии.
— Сомневаюсь.
Челюсть сводит от раздражения. Невозможно знать всё, что происходит вокруг нас, но незнание того, кому известны наши секреты, может стоить нам жизни. Реликвии на наших руках не просто выдают в нас детей предателей, но чем дольше мы будем держать остальную информацию при себе, тем лучше.
— Последние мудрые слова перед тем, как мы войдём? — Солей застёгивает плащ под горлом.
— Всё время держите оружие наготове.
Я закидываю руку за плечо и вытаскиваю один из двух мечей, которые ношу за спиной, — Гарик делает то же самое. Каждый берётся за выбранное оружие.
— Забудьте, что сказал Каори о том, что нужно идти в одиночку, и держитесь парами, как мы и договаривались. Помните: у нас не меньше угроз на двух ногах, чем на четырёх. Не сомневайтесь, защищая себя, и не проявляйте милосердия — вам его тоже не окажут. Встретимся сегодня ночью у дерева.
Все кивают, но несколько человек отводят глаза, а плечи Хауэлла поникли. Из всех нас он единственный не тирриш, но его отец и его дракон сражались на нашей стороне, за что Хауэллу вынесли смертный приговор.
Какофония звуков заставляет нас поднять взгляд к небу, и высоко над нами сквозь облака прорывается целая стая драконов. От этого зрелища даже у меня перехватывает дыхание. В этом году к связи готовы все породы, кроме чёрных, и они обрушиваются на лес, словно землетрясение: сто шестьдесят три дракона садятся среди деревьев.
Похоже, пора.
— Драконы знают, что сделали наши родители, — нервно поправляя очки на переносице, говорит Мэйсен.
— Да. И помни, что некоторые из Эмпирея встали на нашу сторону, — отвечает Гарик, крепче перехватывая меч. За последний год этот парень вытянулся ещё на пару дюймов, и его обычно крепкая фигура стала немного нескладной. — Здесь есть драконы, которые знают, что происходит за стенами, и выберут то же самое. Нам просто нужно найти их раньше, чем остальные найдут нас. Это не безнадёжно.
— А ощущается именно так, — говорит Серелла Викли, прислоняясь тёмно-коричневой щекой к плечу сестры.
— Вы все выживете, — приказываю я, повышая голос, и их спины выпрямляются.
Отлично. Если они войдут туда уже побеждёнными, им практически конец.
— Вы будете жить ради наших родителей, ради наших братьев и сестёр, ради друг друга. Мы первые десять, кто входит в этот Квадрант, но за нами последуют ещё девяносто семь, и мы покажем им, что способны не просто выжить здесь, а добиться успеха.
В следующем году сюда придёт Боди, а ещё через год — Лиам. От одной мысли о том, что моему двоюродному брату и приёмному брату придётся через это пройти, меня выворачивает.
— У нас есть миссия, и мы её выполним. Нас не должно быть в завтрашнем списке погибших. Я, чёрт возьми, запрещаю это. Вы меня поняли?
Я встречаюсь взглядом с каждым по очереди, и постепенно все кивают, даже Хауэлл.
Пары расходятся в назначенных направлениях.
Близнецы — на восток.
Хауэлл и Вейлан прокладывают путь между близнецами и центром.
Кинан и Брин, держась за руки, направляются на запад.
Солей и Мэйсен исчезают среди деревьев справа.
Мы с Гариком идём прямо в центр леса, и снег исчезает, как только мы оказываемся под кронами огромных деревьев. Я веду взгляд слева направо, затем обратно, высматривая угрозы.
Стоит остальным скрыться из виду, как на лице Гарика появляется озорная ухмылка.
— Ах, юная любовь. Кинан и Брин всё ещё вместе, даже несмотря на то, что их отдали в разные приёмные семьи. Даёт надежду.
— Любить кого-либо в этом месте — грёбаная глупость. — Я качаю головой, следя за движением среди деревьев. — Это делает тебя уязвимым. Уязвимость — слабость. Драконы убивают слабых.
— Вечно ты романтик.
Его улыбка становится шире, вновь открывая порез на губе, пока он осматривает левый край поляны.
— Я реалист.
Я беру