Threshing Day - Ребекка Яррос

— Однажды появится кто-то, кто собьёт тебя с ног, Ксейден. — Он смеётся. — И я лишь надеюсь, что доживу до того, чтобы увидеть…

Его лицо меняется.

— Чёрт. Я чуть не забыл.

— Что у меня осталось около восьми месяцев до помолвки с человеком, которого я терпеть не могу?

Я замечаю кролика, но почти сразу перевожу взгляд дальше.

— Да. Чёрт. Прости.

Он проводит левой рукой по затылку, не выпуская меч из правой.

— Но, может, однажды ты почувствуешь что-нибудь к Кэт…

— Этого не случится. Это деловое соглашение. Не любовь.

Каждая моя встреча с этой избалованной аристократкой лишь укрепляла мою уверенность в том, что мы будем несчастны.

— Но этот контракт даёт нам шанс на борьбу, и только это имеет значение.

— Верно.

Он тяжело и протяжно выдыхает, и меня кольнула совесть. Он мой лучший друг, сколько я себя помню, и последнее, чего я хочу, — чтобы он чувствовал себя виноватым из-за того, что я выполняю соглашение, заключённое моим отцом. Поэтому я переводю разговор на него.

— К тому же не все из нас влюбляются в первую встречную девушку, а потом ничего с этим не делают…

— Она была далеко не первой девушкой, которую я увидел, — возражает он, перекладывая меч в левую руку, чтобы взмахнуть пальцем в мою сторону. — И ты не выбираешь, в кого влюбляться.

— Посмотрим, как ты заговоришь в следующем году, когда она сюда приедет. Тебе придётся прекратить свои шашни, знаешь ли.

Я улыбаюсь, когда краска заливает его щёки.

— А ты бы говорил, учитывая, что сегодня утром вылез из комнаты третьекурсницы.

Он фыркает.

— Кроме того, эта женщина никогда не признается, что хочет меня, а значит, между нами ничего не будет. Я буду свободен гулять всю оставшуюся жизнь, а ты, мой милый маленький медвежонок, — нет. Один из нас окажется в браке без любви, а другой будет влюблён, не имея надежды на брак. Даже не знаю, кого из нас мне жаль больше.

— Отличная из нас пара.

Я киваю, замечая, что снег прекратился.

— Несчастье любит компанию, и мы с тобой проплывём по этим меланхоличным водам так же, как делаем всё остальное, — вместе.

Он обхватывает меня рукой за шею.

— Значит, придётся постараться извлечь максимум из этого года.

Вдалеке раздаётся пронзительный крик, и его рука опускается, а мы замедляем шаг.

— Хорошая новость: где-то там стало на одного человека меньше, пытающегося нас убить.

Я пожимаю плечами.

— Слава Малеку!

Он спотыкается.

— Если только ты не думаешь, что это был кто-то из наших.

Я качаю головой.

— Слишком далеко.

Солнце пробивается сквозь облака, когда мы огибаем по западной тропе красное дерево, более массивное, чем башни Басгиата, и Гарик прижимает руку к груди. — Всё в порядке? — хмурюсь я.

— Что-то… — Он смотрит вдаль, когда мы обходим дерево, и я следую за его взглядом туда, где на западе, похоже, находится поляна. — Что-то в груди… болит. Будто между рёбрами застрял крюк и тянет…

Гарик останавливается.

— Может, это твой дракон.

Я поворачиваюсь к Гарику — и застываю на месте. Желудок сжимается, когда я замечаю у горла лучшего друга украшенный драгоценными камнями кинжал. Один из немногих людей на свете, которых мне нельзя просто взять и убить, стоит за Гариком, едва возвышаясь над его плечом так, что видны светлые волосы и королевские зелёные глаза.

— Ты напал бы на меня со спины? Даже для тебя это низко.

Гарик вытягивает шею, пытаясь уйти от лезвия, и я мгновенно поднимаю меч.

— Но хотя бы сейчас я не сплю.

Этот ублюдок напал на Гарика во сне на прошлой неделе, совершенно спокойно нарушив Кодекс, потому что он принц Наварры и прекрасно знает: никто ничего ему не скажет. Я проснулся только после того, как Гарик уже успел получить серьёзные побои, и клянусь, второй раз ему это с рук не сойдёт.

— Опусти его, Алик, — приказываю я.

Он безумно улыбается и склоняет голову.

К чёрту. Если здесь только мы трое, я выпотрошу его, и никто ничего не узнает. У короля Таури три сына. Одного он не хватится, к тому же Алик даже не первый в очереди на трон. Первенец-аристократ уже отправился в Квадрант пехоты, как послушный мальчик, каким мой отец хотел видеть меня.

Но здесь только двое из нас имеют реликвии восстания, а значит, если я спровоцирую драку, печать Мелгрена позволит ему увидеть её исход. И тогда нас с Гариком казнят за убийство этого ублюдка, что пойдёт вразрез с целью нашего пребывания в Басгиате.

— Ваше Королевское Высочество, Алик Таури Баран. Где ваши манеры?

Алик цокает языком.

— Одно движение, Риорсон, — и Тавис обагрит землю кровью.

Он проводит кинжалом по коже Гарика.

Чтоб тебя, Малек.

Металлический привкус страха покрывает мой язык, но я держу меч ровно и не свожу глаз с ножа. Кончик моего меча находится всего в двух футах от цели, но он использует Гарика как щит. Как бы быстро я ни двинулся, он успеет перерезать Гарику горло раньше, чем я до него доберусь.

— Посмотрите, кого мы тут нашли, парни, — окликает Алик. — Сын предводителя восстания и его помощник.

Двое его прихвостней из Второго крыла — Эйан и Лорн — выбегают из-за огромного красного дерева с поднятыми мечами. Они всего на пару дюймов ниже меня, а Лорн сложен как бык. Нас меньше, а проблему с клинком у горла Гарика я пока не решил. Алик напоминает мне об этом, прижимая кинжал ровно настолько, чтобы выступила одна капля крови.

— Опусти меч, Риорсон, — приказывает Алик с надменностью, за которой стоит лишь власть, с которой он родился.

— Не делай этого… — начинает Гарик, и Алик выпускает ещё одну каплю крови.

Вместо того чтобы опустить меч, я убираю его в ножны за спиной. Гораздо полезнее, когда обе руки свободны. В конце концов, под этим плащом к моему телу пристёгнуто не меньше дюжины кинжалов.

Эйан и Лорн бросаются вперёд и останавливаются, когда кончики обоих мечей оказываются в нескольких дюймах от моей груди. В этом году на тренировочном мате я уже раздавил Эйана, а Лорн вполне может оказаться достойным противником.