Threshing Day - Ребекка Яррос

Его?

Да ни хрена.

Необъяснимая ярость поднимается по рёбрам и застывает у основания горла, но я не позволяю себе поддаться ей. Глубоко вдыхаю, впуская в лёгкие ледяной воздух, позволяя холоду вытеснить гнев и оставить лишь холодный, жестокий расчёт, которого требует эта ситуация.

— Покажем ей, что я ей ровня? — говорит Алик, мгновенно завладевая всем моим вниманием.

Из той же маленькой раны, что и прежде, по горлу Гарика стекает кровь.

Сгаэль смотрит на север, а затем снова переводит взгляд на нас, и надежда вспыхивает вновь.

Кто-то идёт.

— Покажи ей, как ты приветствуешь королевских особ, Тавис, — говорит Алик, проводя кинжалом по боку шеи Гарика. — Встань на колени и вытри грязь с моих сапог, чтобы я не испачкал её чешую, когда сяду верхом.

— Иди к чёрту, — отвечает Гарик.

Уголок моего рта приподнимается, когда я вижу, как на севере начинают шевелиться кусты.

«Делай», — показываю я.

— И ты тоже иди к чёрту, — бросает Гарик мне.

— На колени! — визжит Алик.

Синий дракон с хвостом-булавой обнажает зубы, и я приподнимаю брови. На этой поляне слишком много скверных характеров, чтобы для кого-нибудь из нас всё закончилось хорошо — кроме синих.

— Я лучше умру… — начинает Гарик.

— На колени, чёрт тебя дери, или Риорсон умрёт, — угрожает Алик, и тени на земле двигаются, когда что-то острое упирается в мой плащ. Я буду чертовски зол, если после этого придётся его чинить. — Я второй в очереди на корону Наварры, а ты никто!

Похоже, у кого-то явный комплекс из-за порядка рождения.

— Ты сын мёртвого предателя и будешь подчиняться! — кричит Алик. — На. Колени!

Синий дракон с хвостом-булавой выпускает ещё одну струю пара, а затем отступает к высоким деревьям на краю поляны, оставляя наружу только голову.

Это… неожиданно.

«Делай», — снова показываю я.

Нож всё ещё прижат к шее Гарика, а его меч скребёт по земле, когда он медленно опускается на колени. Мышцы на его челюсти напрягаются.

Он меня за это убьёт, но хотя бы останется жив, чтобы сделать это.

Мэйсен вываливается из зарослей и спотыкаясь выходит на поляну.

Наконец-то.

Теперь здесь трое отмеченных, и правила игры меняются.

— Давайте кое-что проясним, — медленно говорю я. — Тебе ничего моего не принадлежит.

— Простите? — выдыхает в мою сторону Алик.

— Твой отец владеет землёй моего отца. Твой отец владеет титулом моего отца. Твой отец владеет тобой.

Я медленно поворачиваю голову и смотрю Алику в глаза.

— Я принц! — кричит он, и лицо его краснеет, а глаза расширяются.

Дальше всё происходит довольно быстро.

Я опускаю левую руку, широко раскрыв ладонь. Гарик вкладывает рукоять своего меча мне в ладонь, а затем резко вытаскивает свой. Как только сталь касается моей кожи, я сжимаю рукоять и разворачиваюсь влево. Взмахом клинка с обратной стороны я режу Алика по предплечью и выбиваю кинжал из его руки.

Алик кричит от боли, но я даже не трачу время на то, чтобы проверить нанесённый ему ущерб.

Лорн и Эйан одновременно бросаются вперёд, направляя мечи мне в грудь…

…в грудь, поэтому я бросаюсь на покрытую снегом землю, а два меча сталкиваются где-то надо мной. Как только Гарик двигается, двигаюсь и я.

Эйан стонет, когда я вскакиваю на ноги, и я вижу клинок, вонзившийся ему примерно в область сердца, а рука Гарика сжимает украшенную драгоценными камнями рукоять кинжала Алика.

Я бросаю Гарику его меч, чтобы он разобрался с Лорном, и переключаю внимание на Алика.

Принц отступает, пошатываясь, кровь сочится сквозь пальцы, которыми он зажимает предплечье.

Позади меня звенит сталь, но мне даже не нужно оборачиваться. Гарик сам за себя постоит. Герцоги Линделл и Левеллен позаботились о том, чтобы мы оба это умели.

— Тебе это с рук не сойдёт! — кричит Алик, но нижняя губа у него дрожит.

— Вытаскивай меч.

Я расстёгиваю застёжку у горла, и плащ падает на землю, когда я медленно двигаюсь к нему. В венах поёт предвкушение.

— Нет.

Он начинает пятиться, шаркая ногами.

— Ты не убьёшь безоружного кадета.

— Убью, — уверяю я его, когда позади меня Лорн хрипит, а затем вскрикивает от боли. — Ты заслуживаешь смерти за всё, что делал с Гариком с самого Парапета. И я не позволю ему получить от тебя ещё ни одной отметины — включая груз ответственности за твою смерть. С этим покончено. Подними. Свой. Меч.

— Ты не хочешь этого делать!

Его глаза расширяются больше кулаков, а шаги назад становятся быстрее.

— Хочу.

Мои руки свободно покачиваются вдоль тела, пока я преследую его, как добычу, которой он считал нас самих.

Я прекрасно осознаю пару золотых глаз, следящих за каждым моим движением, и всё равно продолжаю. Если она здесь ради меня, то уже знает, на что я способен. А если она здесь, чтобы убить меня, то по крайней мере я избавлю мир от Алика до того, как умру.

— Вытаскивай оружие. Второго предупреждения не будет.

— Я принц этого королевства!

Он рывком вытаскивает меч из ножен и прекращает отступать.

— Не путай титул с властью.

Я качаю головой и сокращаю расстояние между нами.

Страх расширяет его глаза, когда он бросается вперёд без той отточенности, которую я привык видеть у него на мате. Этот страх его и погубит.

Я обеими руками тянусь за голову, хватаю рукояти мечей и вытаскиваю их одним плавным движением, одновременно уходя в сторону от его выпада.

Он красиво восстанавливает равновесие — этого у него не отнять — и разворачивается ко мне лицом.

Но я быстрее.

Мои клинки сходятся у его шеи, оставляя ему одну секунду, чтобы встретиться со мной взглядом и понять, что сейчас произойдёт.

Я отводжу руки назад и одним движением перерезаю ему горло.

Он роняет меч и падает на колени, хватаясь за шею, пока кровь струится по его рукам и окрашивает снег под ним алым.

Я молча смотрю, как жизнь покидает его глаза.

Он безвольно заваливается набок, взгляд становится пустым, а под телом на снегу растекается кровь.

— Чёрт, — говорит Мэйсен, тяжело дыша после бега через поляну. — Он точно мёртв.

— Да.

Я киваю.

— Никаких последних слов? — спрашивает Гарик, убирая мечи в ножны и подходя ко мне. —