Threshing Day - Ребекка Яррос
Боги, надеюсь, Слоан в порядке. У неё, в отличие от некоторых из нас, не было тайных сторонников, которые взяли бы её под свою опеку.
«Риорсон выживет, правда?» — спрашивает Масен, оглядываясь через плечо. «Нам всем конец, если с ним что-нибудь случится. Не то чтобы я сомневался в способности Боди командовать, но мы оба знаем, что он не хочет…»
«Риорсон выживет», — отвечаю я с куда большей уверенностью, чем чувствую на самом деле. «И он свяжется с самым грозным драконом на Континенте». Посмотрим, кто посмеет связаться с ним после этого. С таким драконом, как Сгаэль, он сможет обрести печать, которая изменит ход этой войны. Но такой дракон… ну, она бы сожгла нас всех заживо, если бы не хотела его, правда?
«Он выживет», — повторяет Масен, чуть расправляя плечи.
Лучше бы я оказался прав.
«Что случилось с Солей?» Я дую на ладони, пытаясь согреть их, и готовлюсь услышать ответ. Снег снова пошёл — должно быть, это самый ранний снегопад за всю историю Басгиата, — но капюшон плаща я не поднимаю. То, что Алик застал меня врасплох, было нетипичной ошибкой, которая могла стоить жизни мне — или, что ещё хуже, Ксейдену, — и теперь я не стану притуплять ни одно из своих чувств.
«Улетел с коричневым Булавохвостом», — отвечает он, в третий раз с тех пор, как Сгаэль обдала нас паром, протирая очки.
«Хорошо». На моём лице появляется улыбка. Если один дракон зовёт меня, другой связался с Солей, а Сгаэль выбирает Ксейдена, значит, мы были правы. Здесь есть драконы, которые на нашей стороне, и этот день не обязательно станет смертным приговором. Есть надежда — и не только для нас десятерых, но и для девяноста семи, которым ещё предстоит пройти через это.
Есть надежда, что в следующем году её ждёт шанс, и это главное.
Я люблю её с тех пор, как в девять лет она впервые ударила меня по лицу за то, что я предложил ей оседлать надёжную лошадь вместо почти необъезженной, которую выбрала она. Я никогда не смог бы жить с собой, если бы решил, что она пришла сюда лишь для того, чтобы умереть.
Я невольно смотрю на юг, в сторону дома — в противоположную от зовущего меня дракона. Тоска накрывает так глубоко и так сильно, что я прижимаю ладонь к груди, пытаясь заглушить постоянную боль. Мы добирались сюда верхом несколько недель, и я отдал бы всё, чтобы пересечь эти сотни миль и гор, лишь бы увидеть её лицо хотя бы на мгновение. Она должна знать, что здесь у нас есть шанс выстоять, что все наши тренировки были не напрасны. Она потеряла больше, чем большинство из нас, и заслуживает хотя бы вкусить надежду.
Воздух наполняется взмахами крыльев, и я резко поднимаю голову: над нами пролетает синий Булавохвост, накренившись так, что я вижу Ксейдена, надёжно сидящего в седле.
Облегчение едва не подкашивает мне ноги — настолько оно велико, что я не могу ни заговорить, ни даже улыбнуться. Я могу лишь кивнуть, провожая взглядом старейшего друга. Ксейден связался со Сгаэль. Если он сможет удержать её на лётном поле, у Тиррендора всё ещё есть надежда, а у Аретии — пусть и израненной — всё ещё есть её наследник. По крайней мере до тех пор, пока какой-нибудь наваррийский дворянин не решит присвоить разорённую землю просто из злости. Мы на шаг ближе не только к тому, чтобы пережить испытание, которое должно было нас убить, но и к тому, чтобы выйти из горнила сильнее, чем могла представить даже генерал Сорренгейл, заключая ту сделку с Ксейденом.
«Да!» — кричит Масен, вскидывая кулак в воздух.
Спасибо, Дунн. Богиня войны явно благоволит Ксейдену так, как никогда не благоволила его отцу.
Топот бегущих ног привлекает наше внимание к востоку.
Первокурсница из Второго крыла мчится к нам примерно с пятидесяти ярдов, её светлая коса раскачивается из стороны в сторону, пока она кричит: «Помогите!»
«Бежим». Желудок будто проваливается к земле, и я готовлюсь сорваться с места, но Масен хватает меня за предплечье. Крепко.
«Нет», — шепчет он, когда из-за дерева выскакивает оранжевый Булавохвост, оставляя когтями глубокие борозды в земле и разворачиваясь к нам. «Остаёмся».
Чёрт. Он прав. Мы должны помочь. Не знаю как, но… что-нибудь придумаем.
«Только не мне!» — кричит кадетка через плечо, размахивая руками и мчась в нашу сторону. Я смутно узнаю в ней одну из тех сослуживиц по отряду, которые любят дразнить Брин. «Убейте их! Это сепаратистские псы!»
Любое желание помочь мгновенно испаряется.
«Это не такое уж оскорбление, каким ты его считаешь», — выкрикивает Масен. «Собаки очень преданны».
Во имя Амари, что он творит? Всё моё тело готово сорваться с места, когда я смотрю на Масена, вздёрнув брови. «Нам нужно бежать». Я готов толкнуть его, если придётся. Да чёрт возьми, я подхвачу его и перекину через плечо. Оранжевые непредсказуемы до безумия, и я не собираюсь позволять ему сделать нас следующей целью.
«Нет», — настаивает он, твёрдо упираясь ногами в землю.
Что сегодня с этими упрямыми тирришскими друзьями?
Оранжевый Булавохвост делает три прыжка, затем раскрывает огромную пасть и сворачивает язык. Я резко втягиваю воздух и задерживаю дыхание, когда из его пасти вырывается пламя, испепеляя кадетку. Жар от вспышки окатывает нас, опаляя кожу и отбрасывая наши плащи назад.
Я вдыхаю воздух, пахнущий серой, только после того, как оранжевый дракон закрывает пасть.
«Теперь хочешь бежать?» — спрашиваю я Масена.
Он качает головой, отпускает мою руку и начинает идти к оранжевому, пока пар исчезает с его очков. «Она моя».
О. Вот это я понимаю.
«Увидимся на лётном поле!» — кричит он через плечо с широкой улыбкой.
«Ты испытываешь моё терпение». Тянущее ощущение возвращается с удвоенной силой и снова увлекает меня на запад.
Я опускаю глаза, когда оранжевый Булавохвост смотрит на меня, а затем подчиняюсь инстинкту, тянущему меня вправо. Во второй раз за сегодня я оставляю друга лицом к лицу с возможной смертью.
Но возможная смерть несравнимо лучше неизбежной.
«Я иду». По крайней мере, думаю, что иду. Я был уверен, что найду источник голоса на