Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

Почти прямо над нашей крышей низко пролетал вертолет.

— А вот и еще одна глобальная проблема нарисовалась, — мрачно заметил я, прислушиваясь к удаляющемуся звуку турбин.

— Да, — кивнул Седой, инстинктивно пододвигая к себе поближе автомат. — Сейчас любые люди, обладающие рабочей технологией, авиационным топливом и такими средствами мобильности и поражения, как вертолет — это огромная угроза для нас. Кругом одни враги, командир.

— Всё. Встаем и работаем, — я с силой хлопнул ладонями по коленям и резко поднялся на ноги. Внутри щелкнул невидимый тумблер, окончательно выжигая остатки апатии и упаднических эмоций. Рассудок снова стал холодным и расчетливым. — Пока мы тут сидим, рефлексируем и думаем, с какой женщиной провести эту ночь, наши враги усиливаются и забирают город под свой контроль. За работу, Седой!

Совещание никак не становилось конструктивным. Усталость почти и не ушла. В целом в общине была какая-то апатия. А ведь еще пару часов назад все поголовно радовались нашей победе на волковцами. Наверное, так повлияла героическая смерть Полковника, в котором община видела одну из главных опор для нас.Так что, когда тяжелый рокот разорвал вязкую тишину, я подспудно и обрадовался. И это несмотря на то, что любой контакт в сложившихся условиях — это потенциальная угроза. Ну а общение с теми, у кого есть боевой, ну или почти боевой, вертолет — опасность в квадрате. Вертолет некоторое время кружил над изломанными крышами домов, закладывая виражи. Уставшие, вконец изнеможенные, всё ещё находясь под тяжелым давлением трагических событий минувшей ночи, мы завороженно наблюдали за парящим в небе Ми-8. Сейчас он казался абсолютно нереальным железным зверем, пришельцем из прошлой, безвозвратно ушедшей жизни. Внутри боролись совершенно противоречивые чувства. Казалось бы — вот она, цивилизация! Вот она, настоящая власть, способная удержать порядок, раз имеет такого серьезного зверя в своем арсенале. Но слепой надежды не было. В этом новом, расколотом мире доверие стало непозволительной роскошью.Сделав очередной круг, вертолет стал тяжело снижаться над заросшим пустырем — тем самым полем, где когда-то планировали, но так и не успели построить школу.— Всем быть готовым встречать гостей! — скомандовал я. Я старался говорить максимально уверенным, стальным тоном, но всеобщая изматывающая усталость от последних событий брала свое: голоса звучали глухо, лица парней посерели. Обе наши группы уже были стянуты в один кулак. Мы успели собрать трофейное оружие — подобрали автоматы и ручной пулемет тех «волков», которые бесславно погибли в кровавой схватке с молчунами. Сами твари ушли во тьму. Но ни у кого не было иллюзий: было предельно понятно, что они всего лишь затаились в тенях, выжидая момент для нового броска.Ми-8 с ревом коснулся земли. Лопасти винтов подняли настоящую песчаную бурю, закручивая пыль, сухую траву и мелкий мусор. Из распахнутого жерла стального дракона горохом высыпались шесть бойцов в тяжелой тактической экипировке. Действовали они предельно жестко и профессионально: никаких лишних движений, сразу рассыпались веером, разобрали сектора обстрела и изготовились к бою, беря периметр под контроль.Следом за ними из нутра машины лихо спрыгнул офицер. Я прильнул к окулярам бинокля, наводя резкость на его фигуру. Полевая форма, на плечах — тусклые полевые погоны майора. Изучая его камуфляж, я отметил одну важнейшую деталь: на рукавах были пришиты сразу два шеврона. Сами эмблемы подразделения с такого расстояния читались плохо и были мне неизвестны, но вот флаги я рассмотрел четко. На одном был флаг Республики Беларусь, на втором — Российской Федерации.Внутри слегка отпустило туго натянутую пружину. Всё же появилось стойкое ощущение, что к нам пожаловала именно государственная власть. Или, как минимум, та организованная сила, которая твердо претендует стать властью в этом мертвом городе. Военные? Они казались более всего адекватными. Уж лучше, чем стихийно организованная толпа, или бандиты, даже менты.В памяти всплыл один давний разговор. Еще до выхода к волковцам в беседе с Полковником, я узнал интересную деталь. Буквально за полгода до всего этого кошмара под Гомелем, в торжественной обстановке (правда, строго под грифом секретности, только для военных из двух союзных стран), была открыта крупная военная база. Вроде бы она позиционировалась как пункт дислокации совместной группировки России и Беларуси, но оперативное командование в ней осуществлялось офицерами из Федерации. Похоже, это были именно они.Если сейчас кадровые военные берут власть в свои руки, то я был готов им подчиниться. Но, разумеется, подчиниться только здравому смыслу. В жестоких реалиях постапокалипсиса даже прожженный офицер, в подкорку которого с училища вбито понимание государственности и правопорядка, может дать сбой. Оторванные от центра, люди с оружием легко превращаются в нечто такое страшное, что казалось невозможным при живом государстве и тех людях, которые его населяли.— Принимать их у себя в периметре можно только после того, как станет окончательно понятно, кто это и с чем пожаловал, — тихо произнес я парням. — Так что прикрывайте меня всеми стволами. А я пошел на контакт.Я скинул веревочную лестницу со второго этажа. Наш балкон выходил как раз на то самое поле, где сейчас, заглушая двигатели, остывал вертолет.Вокруг стояла зловещая тишина. Молчунов нигде не было видно. Наших противников-бандитов, с кем мы начали войну этой бесконечной ночью, тоже не наблюдалось. Не было видно и уцелевших людей, которые могли бы сейчас прятаться в руинах, спасаясь от головорезов-волковцев. Но враг хитер. Атаку можно было ожидать из любой подворотни в любую секунду.Я еще раз, громко и четко, озвучил свои мысли парням. Сделал это на всякий случай, ибо люди сейчас находились на пределе истощения. В таком состоянии даже прописные истины должны звучать как прямой приказ, чтобы воспаленному мозгу было понятно, что делать.— Смотрите в оба. Самое главное — прикрывать меня, пока я иду по открытке.— Береги себя, — неожиданно тихо произнесла девушка, которую мы спасли буквально сегодня ночью. Та самая, что совсем недавно заходила ко мне — попытаться наладить контакт и пообщаться.Внезапно она подалась вперед и быстро, но крепко поцеловала меня в губы. Краем глаза я не просто увидел, а физически ощутил на себе прожигающий, ревнивый взгляд — настоящий укол шаровой молнии, исходящий от стоящей неподалеку Насти.Разбираться со своими женщинами — или, вернее, с женскими интригами в целом — у меня сейчас не было ни малейшего желания, да и резона в этом не предвиделось. На кону стояли куда как более значимые вещи: выживание общины и контакт с неизвестной, вооруженной силой.Я перелез через