Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

балконное ограждение и начал спускаться по веревочной лестнице.Майор стоял у замершего вертолета и цепко смотрел в мою сторону. Он сделал несколько шагов по пустырю и демонстративно остановился. Я, конечно, не тот человек, который искушен в тонкостях высокой дипломатии, но тут всё читалось без словаря: было совершенно очевидно, кто именно хочет разговаривать с позиции силы и превосходства. Что ж, явился к нам с неба на стальном драконе — будем считать, что за тобой действительно стоит мощь. Поговорим, а дальше посмотрим, чего стоят эти погоны.Оказавшись на земле, я обернулся к своим. Чтобы они следили в оба и мгновенно отработали на поражение, если потребуется, я подал заранее оговоренный знак — четко поднятый кверху кулак левой руки. Весьма возможно, что эти «спасители» не станут вести долгих бесед и попытаются тупо взять меня в плен или пустить в расход.Хрустя битым кирпичом и сухими ветками, я прошел по открытому пространству еще шагов сорок, но после этого резко остановился. Тяжелое, напряженное ожидание продлилось не меньше трех минут. Было очевидно, что я вызываю собеседника на разговор, но также недвусмысленно требую, чтобы он проделал хотя бы часть пути мне навстречу. А главное — чтобы он отошел подальше от своего стального зверя, в темное нутро которого меня могли бы быстро и жестко затолкать его спецы.Я увидел снисходительную усмешку и то, как в некотором картинном недоумении майор развел руками. Мол, ну что это я… стесняюсь что ли? Затем он что-то негромко, не оборачиваясь, приказал своим бойцам, державшим меня на прицеле, и неспешно выдвинулся навстречу. Выходило так, что проделать ему предстояло не более тридцати шагов. Я тоже подался немного вперед, сокращая дистанцию. Таким образом, негласные политесы пустоши были соблюдены.— Кто такой? — улыбка на лице офицера мгновенно пропала, сменившись ледяной маской, как только мы сблизились на расстояние шести-семи шагов.— А ты считаешь, что имеешь право меня об этом спрашивать? Да еще и в таком тоне? — холодно ответил я вопросом на вопрос, не отводя взгляда.— Я представляю Комитет спасения под командованием военного коменданта города, генерал-майора Серова, — по-военному четко, словно зачитывая приговор, отчеканил майор.— А я представляю общину, которая выжила в этой мясорубке без помощи какого-либо Комитета спасения. Нас никто не спасал. Поэтому я считаю, что имею полное право и говорить, и спрашивать. Тем более что я глубоко уверен: генерал-майора Серова никто сверху не наделял такими широкими полномочиями — назначать себя комендантом рухнувшего города.Майор недобро прищурился, желваки на его скулах дрогнули.— А, так ты из тех царьков, кто почувствовал вкус беззакония? Но это же твоя община устроила здесь сегодня ночью настоящую войнушку? Наш патруль по району слышал взрывы. Выстрелы сейчас звучат много где, но чтобы целенаправленно что-то подрывали… Слушай сюда. Вы обязаны немедленно сдать и передать нам всё то тяжелое оружие, которое мы потребуем.— Слушай меня, майор. Во-первых, если ты с ходу решил разговаривать со мной в таком приказном тоне, то и я тебе выкать больше не буду, — мой голос звучал ровно, но жестко, перекрывая свист гуляющего по пустырю ветра. — Во-вторых, я сильно сомневаюсь, что кто-либо из высшей официальной власти наделял генерал-майора Серова полномочиями коменданта этого мертвого города. Если мы сейчас говорим о банальном праве сильного, то эту позицию я понимаю. И ты должен осознавать: к серьезной, организованной структуре я, конечно, примкну. Но примкну исключительно как самостоятельное подразделение. Как крепкая, обособленная община, которая готова опираться на центральную власть, но не ложиться под нее.Я сделал паузу, чеканя каждое слово:— Государство должно в первую очередь защищать, а не только отбирать последнее. Так сколько вооруженных бойцов будет выделено моей общине прямо сегодня для обеспечения нашей безопасности? Какое оружие будет передано? БТР? БПМ? У нас тут, на секундочку, объявился вожак-молчун, который целенаправленно ведет за собой стаю безумных тварей. Он умен, дьявольски хитер и обладает как минимум зачатками тактического интеллекта. Как скоро твоя штурмовая группа или другая боевая часть коменданта зачистит сектор и уничтожит эту опасность для нас?Я сверлил его взглядом. Спрашивал я, как мне кажется, предельно обоснованно. Только то государство имеет монополию на насилие и изъятие стволов, которое способно реально защитить своих граждан. А если такой гарантии нет — то никакое оружие мы, конечно же, отдавать не собираемся.— Ты так и не представился, дерзкий переговорщик от группки выживших… Пока что выживших, — медленно, цедя сквозь зубы слова, произнес он.Эта пауза явно потребовалась майору для того, чтобы обуздать гнев, не вспылить и не сорваться на прямые угрозы расстрела.— Думаю, сейчас мне уже можно назвать свое имя. Хотя до Катастрофы оно лежало в папке с грифом «Совершенно секретно», — я чуть выпрямился, расправив плечи. — Зовут меня Александр Корзун. Я капитан госбезопасности Республики Беларусь. И у меня есть определенные оперативные полномочия, в том числе напрямую завязанные на ФСБ Российской Федерации.Офицер хмыкнул, качнув черным стволом автомата.— Навел ты тень на плетень, капитан-чекист… Сейчас в этих руинах каждый встречный если не Бэтмен, так Супермен, на край, генерал.Но я видел: он принял это к сведению. Цепким, профессиональным взглядом исподлобья майор явно уже не первую минуту оценивал окружающую тактическую обстановку. Блики нашей оптики в темных провалах окон были слишком очевидными. Стволы из окон и с балконов торчали не хаотично, а грамотно распределенные по секторам, строго зафиксированные в направлении вертолета. Он понимал: мы держим их в перекрестии.— Ладно, капитан. Допустим, я поверил, что ты тот, за кого себя выдаешь, — офицер слегка расслабил хватку на оружии. — Допустим, я даже поверил, что ты вменяемый. Но ты пойми нас правильно: мы за эти дни встретили на улицах такие кровавые ужасы, что об адекватности выживших людей порой приходится говорить даже меньше, чем о… Как ты там их назвал? Зомбаков этих?— Мы зовем их «молчунами», — глухо ответил я. — Они остро реагируют на любой звук, а сами нападают почти всегда безмолвно. А того, кто у них теперь выступает предводителем, я называю Альфа.— Да, «молчуны» — название вполне подходящее, — задумчиво протянул майор и вдруг, оборвав фразу, резко, по-звериному дернул голову вправо, вглядываясь в густые тени между бетонными блоками.Моя собственная интуиция взвыла сиреной буквально на долю секунды позже. Ледяной холод пробежал по позвоночнику. Хотя, возможно, я отреагировал лишь потому, что краем глаза уловил мгновенную смену боевой стойки представителя Комитета.В непроглядной тени руин мелькнул темный, напряженный силуэт.— Это он и есть, — тихо, почти не