Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

модули РЭБ, была нещадно, дотла уничтожена пламенем.В голове мелькнула тяжелая, горькая мысль. Ослепленные яростью, люди вот в этих своих локальных, грызущих друг друга междоусобных войнах своими же руками уничтожают то, за что должны держаться мертвой хваткой, как за последнюю спасительную соломинку. Я ведь очень сильно сомневаюсь, что подобная сложная аппаратура и такие напичканные электроникой штабные машины смогут хоть где-нибудь производиться в ближайшие лет так двадцать. Да и потом тоже — вряд ли. Производственные цепочки разорваны, а компетенции уже уничтожены. Умы, знания, чертежи — всё это прямо сейчас лежит в пепле и руинах. Те самые технологические достижения цивилизации, которыми еще вчера можно было по праву гордиться, сегодня исчезли, сделав выжившего человека практически беспомощным куском мяса перед лицом надвигающейся темноты.И всё же, несмотря на этот повсеместный пепел и руины, мы с каждым днем, с каждой пролитой каплей крови заново учимся сражаться за свое будущее. Каким бы мрачным, искореженным и пугающим это грядущее будущее ни оказалось, мы обязаны его выгрызть.— Командир, погодь-ка… Смотри, а КамАЗ-то целёхонек! — вдруг удивленно и радостно воскликнул Гусь. Он лишь мельком бросил пренебрежительный взгляд на сгоревшую дотла штабную машину и тут же целенаправленно направился ко второму автомобилю.— Вот же… оставили его, пошли воевать с ремонтниками… Но это было не совсем правда. Двое тел комитетчиков, рядом с которыми подорвалось что-то, может и граната, скинутая с беспилотника, находились неподалеку, у высокой ели во дворе жилого дома. Тяжелый тентованный грузовик, который еще недавно использовался местными комитетчиками, стоял чуть поодаль, укрытый в густой тени деревьев. На первый взгляд он выглядел слегка потрепанным боем, а одно из массивных колес со стороны водителя так и вовсе было пробито и полностью спущено — явно прямое попадание шального осколка глубоко пропороло толстую резину.Но лихо, слаженно, как я только видел в трансляциях гонок Формулы 1, бойцы Гуся начали менять колесо. И огромный домкрат нашли… А он, как я думаю, пригодится и для другого нам. Так что вопрос десяти минут, как я думал, чтобы мы использовали этот транспорт для своих нужд.Я быстрым шагом подошел поближе, внимательно осматривая технику. На поверку оказалось, что это спущенное, просевшее до самых ободов колесо и было, пожалуй, самой крупной и единственной неприятностью, которая не позволяла нам прямо сейчас запрыгнуть в кабину, завести мотор и с ветерком уехать на этом трофейном КамАЗе в безопасное место. Я запрыгнул на подножку, откинул тяжелый брезентовый полог и с нескрываемым интересом заглянул в темное нутро кузова…Взгляд быстро выцепил в полумраке штабеля плотно уложенных армейских ящиков, два, разложенных на составные, миномета. По-моему это 122-миллиметровый. Да, он! — Ну, хоть какая-то нам материальная компенсация за то, что мы тут тоннами палим дефицитные патроны и рискуем шкурами, — удовлетворенно хмыкнул я.— Компенсация? — Гусь запрокинул голову и хрипло, от души усмехнулся. — Да ты, командир, уже что-то слишком зажрался на этих харчах, если вот такой царский подгон называешь всего лишь скромной «компенсацией»! Но смешок здоровяка оборвался так же внезапно, как и начался. Я увидел, как с его грязного от копоти лица моментально слетела расслабленная улыбка. Было отчетливо видно, насколько суровым и предельно сосредоточенным он стал буквально в один миг. Гусь резко распахнул дверь водительской кабины КамАЗа. Прямо там, смонтированный на приборной панели, мягко мерцал диодами мощный армейский ретранслятор для раций, должный в разы усиливать прием и передачу сигнала на нужных частотах. И сквозь плотное шипение статики из динамика пробивались голоса.— Я конечно не спец, но связь у вас… какая-то старая, — сказал я.— Все новое уходило на войну. Но ты это… дареному коню… Гусь говорил, даже хорохорился, хотел показать свое исключительно хорошее настроение. Но его голос звучал надрывно. Он не просто волновался, но давил в себе яростную атаку паники и обиды. Это были ЕГО люди, сослуживцы, которые явно же стали чем-то большим: братьями, близкими, когда на мир обрушился Апокалипсис. И теперь он видел их трупы, он понимал, что Комитета, скорее всего, больше нет. И вот это, несмотря на показную браваду, Гусь поспешил узнать. Он взял дрожащими руками рацию, что-то там переключив, загородив своей широкой спиной, чтобы я не увидел, что именно… Стал ждать… — Всем… кто меня слышит… Мы подверглись нападению! Запрашиваем срочную помощь! Кто-нибудь остался на связи⁈ — надрывался в рации панический, задыхающийся от ужаса голос. — Держим оборону. Можем уходить. Куда? Полковник Трухин мертв… Я капитан Лыньков. Ответьте.Гусь умоляюще посмотрел на меня. Молодец… Субординацию чтит и показывает, что подчинился мне. — Ну отвечай ты! — сказал я. — Только кабину закрой, сильно орет, сейчас еще накличем себе проблем.Я посмотрел в обе стороны от словно бы коридора, который образовывался между жилой десятиэтажкой и каким-то то ли заводом, то ли еще чем, но тоже высоким, с другой стороны. Вот между этими зданиями, чуть сметясь к жилому дому, мы и были. Промзона, вернее ее начало, с вывесками, что там находится: СТО, склад саженцев, склад чипсов и еще много чего… тут же и ветклиника была. Посты стояли. Бдели, молчунов на горизонте не было.— Я Гусь… Михалыч, как там? — тем временем явно кричал, что было отчетливо слышно и при закрытой кабине Гусь. — Моя группы и еще пару пацаном… все. Все двухсотые. Мразота с базы окопалась, танками и гаубицами лупит! — Гусь… Антон, понял тебя. У нас тут пока затишье, не прорвались зеки. Но не надолго. Могу пробовать вырваться. У меня два десятка… восемь тяжелых трехсотых, еще… суки… пятнадцать пятисотых.— Сейчас… Гусь открыл кабину, уставился на меня умоляющими глазами. — Могут к нам? — Нам? — машинально уточнил я. — Командир, к словам не придирайся. Автономными будем, поддержим. Ну ты же адекватный, — просил, нет, с уст этого дюжего, грозного мужика, слова с чуть меньшим насыщением металла звучали, как умоляю.Я не долго думал, кивнул, и Гусь тут же закрыл дверь кабины, начал вновь орать в рацию.Что это за гусь такой Лыньков — я не понимал. Но люди мне нужно. Опасно, что прибудут, в лучшем случае, если удастся им вырваться, до трех десятков подготовленных бойцов? Да. Власть может смениться. Тем более, что тут еще и группа Гуся и Крава, сержант от комитетчиков. Но… тот случай, когда нужно думать не амбициями, а разумом, с основой на инстинкт самосохранения. Сожрут нас, если даже в этом числе останемся, как пить дать сожрут. А так… Я открыл кабину