Threshing Day - Ребекка Яррос

«Чтобы что?» Я хмурюсь. Как он может ожидать от меня действий, если сам ещё не знает всей правды?

«Сообщал мне, если они нарушат Кодекс». Он проводит ладонями по моим плечам, а затем похлопывает меня, словно ребёнка. «Ты можешь сделать это для меня, правда?»

Я качаю головой. «Если они нарушат Кодекс, с ними разберётся командование в соответствии с Кодексом и Кодексом поведения», — возражаю я. «Таковы правила, и ты всегда учил меня, что способ заставить тебя гордиться мной — способ выжить здесь — следовать Кодексу до буквы, потому что правила установили драконы, а их слово — закон».

«Да, конечно». Он кивает. «Ты ведь доверяешь мне, Даин?»

Вот это удар под дых.

«Конечно, пап». Я морщусь. «Сэр».

«Тогда доверься мне сейчас». Он отворачивается. Когда его взгляд снова встречается с моим, он смягчается, и передо мной снова мой отец. «Я также боюсь, что Риорсон бросит тебе вызов». Его лицо омрачается.

Спина у меня напрягается. «Я выиграл все вызовы, кроме одного…»

«А он ни разу не проиграл на мате. Ни разу». Отец сглатывает и мягко сжимает меня за плечи. «Помнишь, что я рассказывал о том, как он получил шрамы на спине?»

«Помню». Меня мутит, когда вдали слышится хлопанье крыльев.

«А теперь представь, что у него появится возможность отомстить Вайолет». Лицо отца искажается. «Я люблю её как дочь, но мы оба знаем, что она не сможет себя защитить. С кинжалом она хороша, но её хрупкое тело… Они разорвут её на тысячу кусочков».

Все мышцы моего тела напрягаются. «Она в безопасности в главном кампусе. В следующем году она будет в безопасности у писцов». Всё, чего она когда-либо хотела, — жить среди книжных полок, и, клянусь богами, если кто и заслуживает получить свою мечту, так это Вайолет, особенно после потери Бреннана и отца.

«Если только отмеченные не нарушат Кодекс и не выследят её», — тихо говорит он.

«Они не станут». Страх сочится вдоль позвоночника, оставляя после себя холод.

«Просто…» Отец вздыхает. «Присматривай за ней ради неё самой. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы она оказалась в опасности. Вы всегда были так близки, и я знаю, что она скучает по тебе».

Я киваю. «Она моя лучшая подруга». Когда я выберусь отсюда, а она окончит Квадрант писцов, может быть… чем-то большим. Мои чувства к Вайолет невероятно сложны, и я не позволяю себе думать дальше, чем о выживании каждого дня. Всё остальное подождёт. Хотя с той скоростью, с которой это место меняет людей, вполне возможно, что в следующем году она меня не узнает, когда нам наконец позволят посещать другие Квадранты.

«Посмотри», — говорит отец, поднимая взгляд.

Небо наполняется красками, когда готовые к связи драконы пролетают над нами, и мы оба запрокидываем головы, наблюдая за зрелищем. По словам Каори, в этом году связаться готовы сто тридцать семь драконов — гораздо меньше, чем в прошлом. Нас намного больше, чем их. Вся эта масса драконов опускается в огромный лес и исчезает среди деревьев.

У меня перехватывает горло. В этом лесу либо моё будущее, либо моя гибель.

Отец снова хлопает меня по рукам и опускает их. «Я правда не хотел нагружать тебя всем этим. Особенно в такой важный день». Он улыбается. «А теперь иди туда и выбери своего зелёного».

Я моргаю, ошеломлённый такой резкой сменой темы. «Я думаю о красном».

Он бледнеет. «О нет. Красный будет для тебя слишком вспыльчивым. Послушай меня, сын. Я говорю из опыта. Тебе следует подойти к зелёному. Они оценят твою честь и преданность Наварре. И я попросил Фойрна поговорить с остальными в его выводке от твоего имени». На его губах появляется виноватая улыбка.

Ох. Боги. «Уверен, драконы были в восторге. Они ведь так любят кумовство, знаешь ли».

«Да, я худший отец на свете — пытаюсь обеспечить выживание своего единственного сына», — поддразнивает он и в последний раз сжимает мои руки. «Об отмеченных поговорим позже. Заслужи свои лётные кожи».

«Пап». Я пытаюсь проглотить комок в горле. «Другие кадеты не должны думать, что мне дают особые привилегии. Если сегодня я свяжусь с драконом, если вылечу из этой долины всадником, я хочу, чтобы ты перестал надо мной нависать».

«Переживи сегодняшний день — и мне не придётся». Он кивает. «Сделай меня гордым».

«Да, сэр». Я жду, пока он уйдёт, а затем снова поворачиваюсь к лесу, чувствуя себя куда более напряжённым и ничуть не менее испуганным, чем до его появления.

Я бы сделал для него что угодно, но иногда быть его сыном до чёртиков тяжело.

Он любит меня. Он желает мне добра. Он и Вайолет — единственные люди в моей жизни, которые никогда меня не подводили. Никогда не лгали. Никогда не собирали вещи и не уходили, когда разговор становился слишком трудным. У меня нет причин ему не доверять — ведь именно он остался. Так что ладно, я буду следить за тем, не нарушают ли Кодекс ребята со знаками восстания. Это меньшее, что я могу сделать для человека, который дал мне всё, а если это ещё и поможет сохранить Вайолет в безопасности — тем лучше.

Лес тих, когда я иду под кронами, официально становясь последним кадетом, вошедшим в него.

Сухие опавшие листья хрустят под сапогами, когда я направляюсь на юг, выбирая центральную тропу, чтобы повысить шансы найти подходящего дракона. Но мне также нужно убрать себя с пути любого неподходящего дракона, чтобы пережить этот день. Забавно, что пригодится мне сейчас не несколько месяцев тренировок в Квадранте, а детство, проведённое за лазаньем по деревьям вместе с Вайолет.

Через двадцать минут я нахожу идеальное дерево. Оно достаточно высокое, чтобы под ним могли пройти драконы, но на нём хватает сухих, сломанных ветвей, по которым можно безопасно взобраться. Я тщательно выбираю точки опоры, проверяю их прочность и начинаю подъём.

В некоторых местах приходится обходить ствол по кругу, и к тому времени, как я добираюсь до первой полноценной ветви, которой доверяю выдержать мой вес, я уже весь в поту, но для моих целей дерево почти идеально. Двадцати футов над землёй должно хватить. Я тянусь вверх, хватаюсь за следующую ветвь для равновесия, устраиваюсь поудобнее и жду.

Первым подо мной проходит единственный синий Булавохвост, готовый связаться в этом году, — нет уж, спасибо, — а следом пара оранжевых,