Threshing Day - Ребекка Яррос
«Чёрт!» — кто-то кричит надо мной, и я резко вскидываю голову, когда нечто падает сквозь ветви, ударяясь по пути о каждую конечность дерева. Не нечто. Кадет.
Я усаживаюсь верхом на ветви примерно в четырёх футах от ствола и фиксирую лодыжки, когда рыжеволосая девушка несётся прямо на меня.
Я протягиваю руку, кожа скользит по ладоням, но мне удаётся ухватиться за нижнюю часть спины её форменной куртки, и её ремень с силой врезается мне в руки. Тогда я держусь изо всех сил.
Мир вращается, пока её инерция не замедляется, а ремень так глубоко впивается в ладони, что я удивляюсь, как он не прорезает их насквозь. Но я не отпускаю. Когда мы останавливаемся, я висну вниз головой, и кровь приливает к голове, пока она перестаёт дёргаться.
«Аэтос!» Джоэль Тадита, второкурсница, оглядывается через плечо. В её глазах страх.
«Держись», — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы и тяну её вверх, действуя на чистом адреналине. «Хватайся!»
Она хватает ветку. «Есть!»
Я отпускаю, и она на секунду повисает, прежде чем падает на ветку несколькими футами ниже. Только убедившись, что она удержала равновесие, я подтягиваюсь прессом, хватаюсь за свою ветку и опускаю ноги. Затем спускаюсь на ту же ветку, где стоит она, тяжело дыша и восстанавливая дыхание.
«Что ты вообще делаешь на дереве?» — спрашиваю я, распластывая пальцы по стволу, чтобы удержать равновесие.
«Наблюдаю, как и положено хорошей второкурснице». Она прижимает одну руку к сердцу. «Спасибо, что поймал меня. Я у тебя в долгу».
«Не за что». Я протягиваю руку. На середине ладони краснеет след, и стоит мне его заметить, как обе ладони начинают пульсировать.
«Ты хорошо лазишь по деревьям». Она берёт меня за руку, и мы неловко разворачиваемся на ветке так, чтобы теперь ближе к стволу оказалась она.
«У меня был хороший учитель». Я улыбаюсь, пока она начинает спускаться. «Постарайся сегодня больше ни с одного не падать. Меня может не оказаться рядом, чтобы помочь».
«Да-да». Она сдувает рыжий локон с лица и спрыгивает на землю. «Удачи наверху…» Её голова поворачивается на запад, и она улыбается. «Идёт зелёный!» Она убегает на север, а я возвращаюсь на прежнее место.
Зелёный. Именно то, чего хотел мой отец. Предрешено. Какая разница.
Сердце начинает колотиться, когда приближаются тяжёлые шаги. Он будет мной гордиться. Он будет доверять мне так же, как я ему, и перестанет постоянно надо мной нависать.
Деревья двигаются на востоке, и моё внимание переключается.
Между деревьями идёт красный Мечехвост с чешуёй глубокого помидорного оттенка; хвост сбивает листья с ветвей, пока он крадётся в мою сторону, рыча на приближающегося зелёного. Голова опущена в боевую позицию, золотые глаза скользят по окружению, оценивая возможное поле боя — так же, как я искал идеальное дерево.
Зелёный обходит дерево справа, а красный собирается пройти слева. Через несколько секунд они окажутся прямо подо мной, и каждый инстинкт во мне вопит: выбирай красного.
«Что же ты выберешь, Даин Аэтос?» — рычащий мужской голос проносится у меня в голове, особенно растягивая звуки «с». «Ошибёшься — и я узнаю, сколько времени требуется, чтобы превратить тебя в пепел».
Грудь сжимает так, будто рёбра пытаются вытолкнуть из меня воздух. Один из драконов говорит со мной — значит, он мой. Но который?
Мне следует пойти вправо — к зелёному. Это он должен говорить. Так подсказывает логика. Так хочет отец.
Но это будут самые важные отношения в моей жизни, и то, чего хочу я, что чувствую я, тоже имеет значение.
Дунн будь со мной. Я прыгаю влево.
Сапоги прочно приземляются между плечами красного, прямо перед седлом, и я сгибаю колени, смягчая удар.
Голова красного поворачивается под невозможным углом, и я выбрасываю руки в стороны для равновесия, когда он разевает пасть и ревёт. Жар и запах серы ударяют мне в лицо, а чистая сила рёва сотрясает каждую чешуйку под моими ногами. Я узнаю его морду по карточкам — Кэт.
Ох. Чёрт. Мне лучше быть действительно, мать его, уверенным, что это он, иначе остаток дня я проведу, заново знакомясь с отцом Вайолет и Бреннаном.
«Насколько ты уверен?» — спрашивает голос, и всё вокруг приходит в движение. Мышцы подо мной напрягаются, и красный срывается вперёд.
Инерция швыряет меня назад, ноги вылетают из-под меня. Я хватаюсь за переднюю луку седла, но подбородком врезаюсь в твёрдый гребень чешуи. В лицо взрывается белая боль, но времени осмыслить её нет. Не тогда, когда Кэт взмывает в небо.
«Уверен!» — кричу я, сползая назад, пока он набирает высоту мощными взмахами крыльев. Я хватаюсь ноющими руками за чешуйчатую луку. Затем тяну изо всех сил, подтягивая тело в седло. Пальцы ног находят бороздки между чешуйками, и я прижимаюсь к его спине, пока он увлекает нас в выворачивающий желудок вертикальный набор высоты.
«Ты пойдёшь против своего отца? Своего вышестоящего офицера?»
Кэт достигает вершины, и наша инерция на одно мгновение замирает. Мир стихает, и в этот миг я прикасаюсь к чему-то совершенно необъяснимо похожему на… покой.
Мы в сотнях футов над землёй, и здесь, наверху, больше ничего не имеет значения. Ни отец. Ни следующее испытание, которое нам предстоит. Ни Квадрант. Моя жизнь зависит от следующей минуты, от действий дракона подо мной, и это делает всё остальное ничтожным, бессмысленным.
Гравитация зовёт, и Кэт складывает крылья, переходя в пикирование.
«Нет связи важнее связи дракона и его всадника», — кричу я, напрягая мышцы, чтобы удержаться в седле. «Ни один приказ не может превзойти её по важности — иначе он считается незаконным. Статья первая, раздел третий…»
«Ты присягаешь Кодексу, когда несёшься по краю порога Мэлека?»
Я ещё сильнее сжимаю бёдрами бока Кэта, бросая вес в противоположную сторону, чтобы удержаться, когда он закладывает вираж и начинает вращаться по спирали. Горизонт снова и снова переворачивается, ветер хлещет по лицу. Он прав. Кодекс не спасёт меня здесь, наверху. «Нет».
«Тогда чему на самом деле принадлежит твоя верность?» Он выпрямляется, и мир снова становится ровным.
«Тебе». Сердцебиение успокаивается. Теперь я ещё сильнее уверен, что голос принадлежит Кэту и что сделал правильный выбор.
Он поворачивает голову ровно настолько, чтобы посмотреть на меня через плечо. «Никогда