Threshing Day - Ребекка Яррос
«Нет», — возражает он. «Я просто здесь, чтобы передать тебе неприятность…» Он выставляет руку передо мной, мгновенно останавливая нас, и поворачивает голову влево.
Секунду спустя я слышу приближающиеся с юго-востока голоса.
Чёрт, даже слух у Ксейдена лучше моего.
«Просто не считаю справедливым, что у них такие же шансы, как у нас», — ноет какой-то парень, идя вместе с тремя другими кадетами из Первого крыла. Я знаю этот голос. Это тот кадет, который несколько дней назад за завтраком разбил Норвуду нос. Он и его друзья превратили жизнь меченых в Первом крыле в сплошную пытку.
Тени закручиваются вокруг нас с Ксейденом, пока мы бесшумно перебираемся под укрытие ближайшего дерева.
«Их родители едва не разорвали это королевство на части», — соглашается девушка.
Отлично. Они говорят о нас. Я сжимаю челюсти. Если бы они знали, что на самом деле происходит за нашими границами, возможно, поняли бы выбор, который сделали наши родители.
«Вот именно. А теперь у них два командира отделений. Представляешь, ты заканчиваешь обучение и оказываешься под командованием какого-нибудь грёбаного ребёнка сепаратиста?»
Уголок рта Ксейдена приподнимается, и я сдерживаю улыбку.
То, что он и Гарик — командиры отделений в нашем крыле, может до чёртиков раздражать наваррцев, но для тех из нас, кто носит реликвии восстания, это повод для гордости. Командирами отделений становятся только исключительные кадеты, и то, что Ксейден и Гарик оба поднялись до руководящих должностей, даёт остальным надежду: нас не будут судить только по поступкам наших родителей и, возможно, позволят доказать собственную ценность.
Мы не выбирали оказаться здесь, но теперь можем сами принимать решения.
«И одного Риорсона у власти более чем достаточно, а его двойник идёт следом за ним в Четвёртом крыле», — жалуется другая девушка; их голоса становятся всё громче по мере приближения.
Моя улыбка исчезает. Мы с Ксейденом похожи? Конечно, это генетика. Но у нас разные глаза, цвет кожи, волосы и телосложение. Он выше меня на два дюйма и тяжелее как минимум на двадцать фунтов.
Ксейден ловит мой взгляд, поднимает руку и указывает на юг, где среди густых деревьев мелькает красное. Приближается красный Скорпионехвост. Я смотрю на блестящую рубиновую чешую и сосредотачиваюсь на себе, пытаясь уловить то ощущение, которое, по словам Каори, мы испытаем, когда поймём, что какой-то дракон предназначен именно нам.
«И ты знаешь, что они помогают друг другу», — бормочет первый парень. «Дуран сражается точно как Риорсон. Поэтому он ещё ни разу не проиграл в вызове».
Мы с Ксейденом оба ухмыляемся. Ладно. Это правда. Не могу дождаться, когда они увидят выражение своих лиц, когда в следующем году сюда приедет Лиам и разнесёт их всех на мате. Ксейден годами его тренировал. Мои пальцы скользят по только что пришитой нашивке Гонтлета на груди. Спорю, в следующем году Лиам тоже будет носить такую. Он лучший из нас.
Красный появляется целиком, выходя на открытое пространство между двумя деревьями, и моё сердце сбивается с ритма, когда он рычит на кадетов. Проекции Каори великолепны, но даже близко не передают, насколько эти существа угрожающие, насколько пугающие вблизи. Или сколько у них зубов.
«Расслабься», — шепчет Ксейден. «Он тебя не поджарит».
Будто это должно меня успокоить?
«И откуда, чёрт возьми, тебе знать?» — так же тихо отвечаю я.
Кадеты как один поворачиваются к красному, и первый идиот вытаскивает меч.
«Мы должны подходить справа!» — настаивает девушка, бросаясь вправо.
Нет, нет. Красные предпочитают левую сторону.
Дракон следит за движением, затем поднимает один коготь и с силой вбивает кадета в землю; раздаётся тошнотворная серия хрустящих звуков.
Ох, чёрт.
«Идиоты», — шепчет Ксейден, но с места не двигается.
Нам следует предупредить их, что нельзя подходить группой. Даже если они ненавидят нас за то, что мы вообще существуем, это будет правильно. Я открываю рот…
«Дези!» — кричит парень с мечом.
Дракон сворачивает язык, и из его пасти вырывается огонь, растекаясь потоком, напоминающим лаву. Кадеты даже не успевают закричать, прежде чем превращаются в пепел. Дым клубится там, где они только что стояли, пока дракон один раз фыркает и поворачивает на запад.
Вот так просто четверо кадетов мертвы.
«Вот почему нельзя подходить группой», — говорит Ксейден. «Сегодня Норвуд будет спать спокойнее».
Я делаю шаг из-за дерева и смотрю, как Скорпионехвост удаляется.
«Пойдём».
«А вдруг он мой?» Я продолжаю смотреть, как красный дракон хлещет хвостом.
«Нет», — говорит он с такой уверенностью, что я оборачиваюсь к нему и приподнимаю брови.
«По словам кого?»
«Сгаэль». Он отталкивается от дерева и проходит прямо мимо меня. «Давай. Квер тебя ждёт».
«Квер?» — повторяю я, как грёбаная попугайка, устремляясь вслед за кузеном. В голове проносится список драконов, готовых вступить в связь. «Зелёный Мечехвост?»
«Да», — говорит он, когда я догоняю его. «Сгаэль говорит, что Квер ждёт тебя на поле к югу».
Слишком много эмоций захлёстывает меня, чтобы разобрать их все, но я успеваю заметить вспышку радости оттого, что меня выбрали, и необъяснимый укол… чего-то… оттого, что мне это просто сообщили. «Что, Сгаэль сама выбрала мне дракона?»
Ксейден фыркает. «Она не занимается сватовством. Просто передаёт информацию».
«Это ненормально». Я сжимаю кулаки по бокам.
«Это» — Ксейден указывает на реликвию восстания на своей левой руке — «делает ненормальным всё, что здесь связано с нами. Я не могу это объяснить».
«Думаю, можешь». Я не отстаю, только потому что знаю: если остановлюсь и буду ждать ответа, которого он явно не хочет давать, он просто оставит меня позади. В мире нет никого упрямее него, разве что Сгаэль. «Ты — единственная семья, которая у меня осталась. Ты мне скорее брат, чем кузен. Так что, чёрт возьми, расскажи».
Он смотрит на меня, когда мы приближаемся к полю, затем кивает. «Есть вероятность, что драконы, готовые сражаться вместе с нами в этой войне, сами ищут всадников с реликвиями восстания».
«Конечно, они готовы сражаться с Поромьелем, иначе не стали бы связываться…» Я замолкаю. «А. Ты имеешь в виду…»
«Да».
Грудь сжимает. «Ты хочешь сказать, что выбор уже сделан за нас?» Боги, неужели всю мою жизнь решают какие-то грёбаные другие люди?
«Это всего лишь теория», — быстро говорит он, переводя взгляд на меня. «Сгаэль рассказала мне о Квере, потому что знает, что я волнуюсь…» Он морщится. «Нет, неправда. Иногда мне кажется, ей нравится заставлять меня переживать. Она знает, что я не уйду из