За царством теней – рассвет - Мари Ви

Но песок не прислушивался к ним, неизбежно поглощал темный отряд, засасывая все глубже. Ушли его соратники, Сефу наглотался воздуха наперед и исчез. Бес перестал сопротивляться, просто отдался пескам и погрузился в них с головой.

Тревога поселилась в ее душе. Она не могла найти рационального объяснения своему чувству, но именно оно заставило ее обернуться кошкой и сбежать. Как можно дальше! Скорее! Все остальное – неважно. Нет в этом мире ничего более важного, чем спасение.

Она не могла успокоиться. На ее пути встречались люди, жрецы, они тоже были сбиты с толку, откуда взялась эта кошка и почему она бежит так, будто за ней гонится смерть? Уже догнала, перегнала, забрала. Чего теперь бояться? Так Шани пыталась себя успокаивать, но этого все равно было недостаточно.

Ее маленькая жизнь, которую она помнила, показалась сейчас слишком незначительной, пустой. Она ничего не успела сделать, увидеть, почувствовать, все закончилось, так и не начавшись. Что она теперь будет помнить?

Тревога все разрасталась, но успокоиться мешало все вокруг. Шани ощущала опасность в воздухе, и, только забившись под алтарь, туда, где ее не достанет никто, она наконец-то остановилась.

А они пытались. Жрецы. Тревога не проходила полностью, но хоть немного отступила. Шани смогла разглядеть тех, кто снова и снова опускался на колени и безуспешно пытался выманить ее на свет.

Позднее до нее донеслись и разговоры. Но неслучайно.

– Что происходит? – в зале, где Шани решила провести всю свою жизнь, бессмертную или нет – уже неважно, появился меджай.

Она узнала его голос. Остальные были чужими, пугали ее, заставляли забиваться в угол все дальше. Они до нее не доставали, а если пытались, она шипела и царапалась. Защищалась.

– Посланница Бастет, – заговорил один из жрецов. – Она чего-то испугалась и забилась в угол, не хочет выходить.

Ноги. Они двигались. Еще кто-то подошел ближе, наклонился. Без своего клафта, привычного головного убора в красную полоску, меджай выглядел странно. Еще и наклонился смешно, Шани бы обязательно посмеялась, если бы тревога не перебивала все остальные чувства. А они у нее разве были? Немножко, как дождя в пустыне. Но тревога затмевала собой все.

– Миут, – он назвал ее иначе, и она вдруг вспомнила, что теперь ей даровали новое имя. – Что случилось? Почему ты там? Выходи.

Как просто, не правда ли? Если бы в жизни все было так просто. Вот что хотела ответить ему Шани, но ей мешали чувства. Было лучше, когда их почти не было. Так хотя бы спокойнее.

– Подождите, – Атсу присматривался к ней, не приближался, но его лицо никуда не исчезало. – Что-то не так.

– Неужели? – недовольно заключил жрец, что находился рядом.

– Нет, я… посмотрите на ее глаза, – обратил внимание других меджай. – Я ведь запомнил: они были ярко-желтыми. Но сейчас их как будто заволокло серой дымкой. Видите?

– Посланница Бастет – кошка дикая и уже поцарапала… – попытался оправдаться жрец.

– Просто посмотри! – раздраженно приказал меджай.

Наверное, в нем заговорило его положение, он был капитаном, отсюда и строгость в голосе. Шани вдруг подумала, что он мог бы и ей приказать. Но почему-то не стал этого делать. Жрец нехотя опустился на колени и заглянул под стол. Шани удостоила его шипением и зарычала. Жрец сглотнул и дернулся, несколько капель пота с его виска упали на пол. Напуган. Хорошо, значит, не приблизится.

– Я не… разбираюсь в оттенках ее глаз… – осторожно признался жрец Маа. Шани его вспомнила, узнала по леопардовой шкуре, именно он встречал их, когда они прибыли к храму Анубиса. Все на свете подавила тревога.

– Я разбираюсь! – огрызнулся меджай. – Думаю, это какая-то магия.

– Но она потустороннее существо, – заметил жрец Маа, поднимаясь на ноги.

– А что насчет шуитов? – оба лица исчезли, жрец и меджай поднялись на ноги. – Как бы они с этим разобрались? – Атсу задвигался, будто оглядывался, Шани по-прежнему видела только ноги. – А где шуиты?

– Мы не знаем, – с тревогой признался жрец Маа. – Налетел тревожный ветер, и они куда-то делись. Пока не возвращались. Но мы не следим за ними. Иногда Анубис посылает их куда-нибудь со специальной миссией…

– Прервись-ка, – не стал дослушивать меджай. – Давай лучше задумаемся: посланница Бастет напугана и сидит под лавкой…

– Это ритуальный алтарь для подношений, – сердито поправил жрец.

– Сейчас это важно? – меджай не сдавался. – Сосредоточься: что-то произошло, на них всех что-то повлияло. Очевидно, кто-то не хочет, чтобы они продолжали свой путь.

– Проклятая душа.

– Ну вот, можешь, когда захочешь, – скорее побранил, нежели похвалил Атсу. – Если на них оказали влияние какие-то чары, что можно с этим сделать?

Жрец ненадолго задумался, потом распорядился принести определенные вещи, подношения, папирусы. Шани видела только ноги. До поры до времени. Пока жрецы готовились и ждали кого-то особенного, не каждый из них был допущен до чтения гимнов и заклинаний, меджай снова опустился на колени и заглянул к Шани.

– Все будет хорошо, Миут, не волнуйся, – ободряюще пообещал он. – Потерпи немного, и чары развеются.

Он не солгал. Очередные ноги, все ходили, суетились, приходили и уходили. Потом она услышала слова. Ее нутро будто кто-то схватил, потянул. Шани сопротивлялась, но на самом деле ее никто и не трогал, она сидела неподвижно. Но что-то до нее все-таки добиралось. Шани мяукнула и будто стала задыхаться. Шум стал невыносимым, будто она опустилась на глубину, но в то же время она словно сама стала глубиной.

Когда выносить все это стало невозможным, Шани погрузилась в пучину полностью. Единственный луч света падал на нее сквозь толщу воды. Она не ныряла в тот бассейн, но почему-то решила, что именно так там и было. За границей света как будто кто-то плавал. Шани тонула, но пока еще не понимала, что именно ее окружает.

Пока не мелькнули лапы. Хвост. Вытянутая зубастая пасть. Вокруг нее кружили крокодилы. Они ждали, когда свет погаснет окончательно, чтобы сожрать свою жертву. Но всплыть не представлялось возможным. Она лишь смотрела, как луч света все тускнеет, а крокодилы все больше заполняют то небольшое пространство, которое Шани выиграла благодаря…

Первое слово упало в нее, словно кто-то бросил камень. Она попыталась сопротивляться, отбросить его, но, схватившись за то самое слово, она вдруг поняла, что оно не тяжелое. Наоборот. Оно прибавило света. Хищники вокруг закружили быстрее, злились, что их добыча ускользает. Свет. Слова