Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

курева подкину, если надо, — примирительно сказал я. — Просто расскажи мне, что вообще вокруг происходит? Какие расклады?— Э, нет. Информация, если ты ею не владеешь, стоит куда как дороже колбасы. Но скажу так… Да ни хрена я тебе не скажу, Капитан! — странный, булькающий, леденящий душу хохот ударил по перепонкам.Точно — неадекват. Хотя… информация — это всегда оружие. И я на такие виды вооружения не сильно-то пока и богат.— До связи. Мои люди скоро произведут обмен, — сухо отчеканил я и выключил рацию, обрывая его смех, который подтверждал или ненормальность этого человека, или то, что они там ну сильно напряжены ситуацией, отсюда и реакция неадекватная.Спуск с высотки оказался вдвое тяжелее подъема. Ноги дрожали от перенапряжения, адреналин начал стремительно покидать кровь, оставляя после себя лишь звенящую пустоту. Я дождался, пока «глазастая птица» нашего — не понять всё еще, врага, или уже воинственного торгового партнера — отвернет объективы в сторону, и мелкими перебежками, прячась в тенях разрушенных строений, добрался до нашего штаба.Едва переступив порог, я коротко бросил хмурому Седому поручение организовать безопасный обмен. Сил стягивать разгрузку уже не было. Я словно ватный мешок рухнул на жесткий диван в углу штабной комнаты и моментально, без сновидений, провалился в тяжелую, черную яму сна.Казалось, что в то же самое мгновение, как я закрыл глаза, меня уже грубо тормошили за плечо. Как в глубоком детстве, мне мучительно захотелось попросить у мамы дать еще хотя бы пять минут поспать, но тело сработало на инстинктах. Я подхватился мигом, рука сама метнулась к кобуре.— «Ремонтники» на связи, — строго, без лишних слов сказал Андрей, протягивая мне шипящую рацию.Это я ему доверил рацию для переговоров? Даже и помнил это.В какой-то момент, принимая холодный пластик, я подумал: кому вообще в этой новой реальности я доверился бы полностью? Кому доверил бы прикрывать свою спину? На ум приходили лишь три имени. Моя Настя — но её я изо всех сил хотел оградить от этих грязных переговоров, от крови и грязи, создать для неё иллюзию безопасности, чтобы она меньше нервничала. Она носит под сердцем моего ребенка.Второй — это Седой. Монолитный мужик, в котором я абсолютно не чувствовал червоточины или подлости. Ну и Андрей. Среди прочих именно он своей невозмутимостью вызывал у меня наибольшее спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.— А у тебя, по всему видать, стальные нервы, мой торговый враг Капитан, — раздался из динамика уже знакомый хриплый голос.— Слушаю тебя, — жестко ответил я, тряхнув головой и прогоняя прочь липкую сонливость.— Предложение такое. Ты меня отпускаешь с базы. Даешь зеленый коридор и еще один грузовик из тех, которые тебе достались от этого грёбаного Комитета Спасения.— Нет, — решительно и безапелляционно заявил я, даже не раздумывая.Стоящий рядом Андрей одобрительно кивнул. Я обвел взглядом комнату — пока я спал, здесь уже собрались и другие командиры. На их грязных, изможденных лицах читалось напряжение. По всей видимости, они обсуждали это до моего пробуждения и пришли к выводу, что отпускать зажатых на базе «ремонтников» просто так мы не имеем права. Успешный удар беспилотников внушил людям уверенность в наших силах. «Ремонтники» вдруг превратились для Общины в загнанную дичь, которую можно было со временем безнаказанно раскатать дронами и забрать огромный арсенал, который мог сохраниться после такой бойни. Отпускать их было нерационально в плане «ништяков». Вот только самые главные «ништяки» в этом мире — это не патроны, а живые люди. И штурм стоил бы нам десятков жизней.— Я так и предполагал, Капитан. Собираешься сжечь мою колонну, если я выдвинусь за ворота? Логично. Я бы так же на твоем месте поступил, — он снова усмехнулся в голос. — Но ты меня отпустишь.— С хрена ли? — я прищурился, глядя на мигающий светодиод рации.— Я поговорил со людьми в городе. Мы решили: они отпустят остатки Комитета к тебе. Живыми и невредимыми. Взамен ты отпустишь нас к ним на базу. И чтобы ни выезжало из ворот военной части — это не станет целью для твоих птичек. Ты же человек слова? Можешь относиться ко мне как угодно, считать психом, но я тоже не трепло. Сказал — сделаю.Я посмотрел на собравшихся в тускло освещенной комнате людей. Сделал приглашающий жест рукой, предлагая им высказаться.Тут же, словно механическая игрушка, которую забыли выключить, закивал головой Гусь. Его глаза лихорадочно блестели. Понятно, там, на базе Комитета, заперты его боевые товарищи, его друзья. Не сказать, чтобы другие командиры были полны такого же энтузиазма от идеи упустить арсенал «ремонтников». Но для всех было очевидно: мы должны хоть как-то усилиться свежей кровью, даже если ради этого придется отпустить такую богатую добычу.— Оказалось, что Комитет вам не по зубам? Их кто-то всё же дал вам там жесткий отпор? — решил я разузнать чуть больше, чтобы понимать диспозицию.— Вопрос только в том, сколько мы своих людей еще на их баррикадах положим… Да не мы это вовсе штурмуем, мы там вообще не участвуем! Ну да, зубастые оказались эти комитетчики, закрылись, ощетинились стволами… Ну, они там сейчас просто выживают. Связь им глухую перекрыли, воду отрезали. Выпустишь нас Капитан — и они уйдут к тебе. Двадцать или тридцать человек там осталось, какие-то ресурсы у них есть. И у них может быть жратва, так что даже зря ты свою тушенку отдавал мне за патроны.— Скажи, зачем тебе это всё? — я нахмурился, пытаясь сложить пазл в голове. — Ты же мог попытаться выйти силой. Скорее всего, так бы и сделал: вышел бы ночью, пошел на прорыв. Может быть, мы бы и не успели поднять в воздух беспилотники, и ты бы прорвался с минимальными потерями.Вновь в эфире повисла долгая, тяжелая пауза, нарушаемая лишь треском статики.— Да, наверное, потому, что я сам уже ни во всём уверен, — глухо отозвался он. — Что правильно, что нет… Всё в этом мире как-то с ног на голову перевернулось. Пусть бы лучше в городе была сила, которая смогла бы держать в постоянном напряжении тех, кто хочет полностью весь город под себя подмять. Так что скажу тебе по секрету… Военная часть в Головинцах на связь не отвечает, но явно там сейчас есть очень адекватные, серьезные люди. На них пробовали наехать бандюки — они отбились так, что от нападавших только ошметки остались. Ни с кем общаться не желают, но и не выходят из своих убежищ.