Threshing Day - Ребекка Яррос

Да, тебе есть чего стыдиться. Ты ужасно стреляешь из лука, твоё понимание физики приводит в ужас, единственный зов, на который ты откликаешься, — боль, а я знаю как минимум о двух случаях, когда твои попытки приблизиться к потенциальной паре были настолько неловкими, что мне стало неловко за тебя.

Я разеваю рот, пока он перечисляет мои недостатки.

— Но в прошлом году ты не был недостоин. — Слизег поднимает голову, открывая горло. — Просто я не был доступен тебе. Когда одна половина пары не может открыться для связи, вторая должна ждать — как ждал ты. — Его хвост снова дёргается, пока я осмысливаю его слова. — К сожалению, это ожидание породило в тебе неуверенность в себе, которую я не потерплю, и ты её преодолеешь.

— А если не преодолею? — тихо спрашиваю я.

— Я готов рискнуть своей безошибочностью ради шанса, что ты не сдашься. У тебя превосходная история того, что ты умеешь идти до конца. — Он выпрямляется во весь свой устрашающий рост, и мне приходится вытянуть шею, следя за его движением. — Садись, и давай присоединимся к твоим товарищам по отряду.

Пронзительный крик разрывает воздух, и слева от головы Слизега я замечаю стремительно падающую фигуру, детали которой различаю лишь по мере приближения.

Чёрная лётная кожа. Рыжевато-каштановые кудри.

Трина.

Её конечности беспорядочно машут в воздухе, пока она летит к земле на фоне оранжевого дракона, и воздух покидает мои лёгкие.

Малек, нет. Она упала с Бреха. И я ни черта не могу с этим сделать.

Я в ужасе смотрю, совершенно беспомощный, как она исчезает среди деревьев за краем поляны. Вскоре раздаётся тошнотворный удар.

— Трина! — Я дёргаюсь вперёд, делая шаг к деревьям.

— Печально. — Слизег склоняет голову, словно прислушиваясь к чему-то. — Ничего не поделать. Её жизнь угасла. Она… безвозвратно потеряна.

— Нет. — Я сгибаюсь пополам, упираясь руками в колени и пытаясь дышать сквозь мгновенную тошноту, вызванную его словами. Я видел достаточно смертей товарищей по отряду, но ни одной на пороге того, ради чего мы столько работали. Она была так близко. Несправедливость сжимает моё сердце железным кулаком.

Как я теперь должен присоединиться к товарищам по отряду?

— Садись, — приказывает Слизег.

Я заставляю себя выпрямиться и смотрю в деревья, словно Трина сейчас чудесным образом выйдет из них.

— Выбирай, — шипит он.

— Выбирать что? — Я отрываю взгляд от леса и смотрю ему в глаза, пока он смотрит на меня сверху вниз с неприкрытым ожиданием. Кулак сжимается ещё сильнее.

— Я не стану снова связываться с всадником, который не способен приспособиться к утрате, поэтому выбирай. Взлететь или погрязнуть. Выстоять или погибнуть. Как ты сам сказал раньше: связаться или умереть. — Из его ноздрей клубится пар. — Не только я здесь принимаю решения, но моё терпение почти исчерпано.

Угроза потерять его, потерять будущее, которое уже маячит на кончиках моих пальцев, встряхивает меня сильнее всего на свете. Я изгоняю из сознания кулак, сжимающий моё сердце, мысленно разжимая его палец за пальцем.

Я не недостоин. Я никогда не был недостоин. Просто Слизег ещё не был готов.

Да, Трины больше нет. Но Рианнон, Вайолет и Ридок будут ждать меня. Это единственная возможность, которой позволено существовать в моей голове.

Слизег готов рискнуть ошибиться во мне.

Я не позволю ему узнать, что значит ошибиться. По крайней мере, не из-за меня.

— Я выбираю тебя, — говорю я Слизегу, разбегаюсь и запрыгиваю на него. Это так же естественно, как дышать, и через несколько минут я оказываюсь в седле — именно там, где всегда должен был быть. Вдруг становится немыслимо, что этот день мог закончиться иначе; невозможно представить, что я потерял бы нечто столь великолепное из-за цены всего лишь одного жалкого года. — Я бы повторил ещё один год, если бы знал, что в конце меня будешь ждать ты.

— Хватит лить поэзию, пока мы оба не опозорились, и держись.

Мои руки цепляются за чешуйчатую рукоять у основания шеи, и я улыбаюсь, когда он мощным рывком поднимает нас в небо.

633 год по летоисчислению Академии

Аотром — коричневый Мечехвост

(самец) Происходит из линии Алдайрмар

Предполагаемый возраст: 21 год

Зарегистрированные всадники: 0

— «Свод драконов», последнее обновление: полковник Валин Каори

Во рту у меня привкус дерьма, пока я пробираюсь по Долине Молотьбы.

Хотя нет. Во рту у меня такой вкус, будто я откопал дохлого дракона, каким-то образом вернул его к жизни, а потом позволил ему вывалить содержимое кишечника мне прямо в рот. Дерьмо, которое разлагается уже несколько десятилетий. И, конечно же, я не взял с собой флягу с водой.

Нам вообще разрешено приносить сюда воду? Или общая мука от обезвоживания, смешанная с адреналином от осознания возможной смерти, — часть очарования Молотьбы? Я был слишком занят тем, что блевал своим завтраком перед товарищами по отряду, чтобы спросить, но вода всё равно бы ушла впустую между вторым и третьим приступами рвоты. По крайней мере, во время этих двух блестящих демонстраций моей выдержки под давлением я был один.

Боги, чего бы я только не отдал, чтобы смыть изо рта вкус собственной рвоты. Почти уверен, что по способности отпугивать потенциального дракона этот запах вполне сопоставим со страхом.

Потому что именно этого я хочу, да? Гребаного дракона. Ради этого я оставил вечно ругающихся родителей, надел чёрную форму и теперь каждое утро просыпаюсь с мыслью, не последний ли это раз, когда я вижу свою кровать — или того, кто в ней со мной окажется. Всё ради дракона.

Дракона, который может с таким же удовольствием поджарить меня, как и связаться со мной узами. Отличный план.

О чём, мать его, я думал? Я не хочу сегодня умирать.

Тошнота сжимает желудок, а во рту снова скапливается слюна, когда я прохожу мимо какого-то хвойного дерева, название которого, уверен, знает только Сорренгейл, и углубляюсь в лес. Что вообще может ещё оставаться у меня в желудке?

Сосредоточься. Я выше этого.

Хотя нет. Драконам в этом лесу повезёт, если именно я стану их всадником. Я смешной. Я умный. Со мной никогда не бывает скучно, а на матах я чертовски цепкий. Я вполне могу настроиться позитивно по