Threshing Day - Ребекка Яррос
Я пережидаю худшую волну тошноты, и плечи расслабляются от облегчения, когда впереди показывается небольшой ручей. Спасибо, Зихнал. Вот уж действительно повезло.
Справа от меня шевелятся деревья.
Желудок перестаёт угрожать выплеснуть наружу всё содержимое и просто-напросто пытается сбежать с места преступления, а я резко поворачиваю голову на движение.
Всё замирает.
Хм.
Ну. Блядь. Не могу решить, хорошо это или плохо.
Я снова иду вперёд, и деревья остаются на своих местах, пока я приближаюсь к затенённому ручью, но продолжаю одним глазом следить за ветвями, приседая у маленького потока. Убедившись, что за мной никто не следует — и не крадётся следом, — я складываю ладонь чашечкой и опускаю её в прохладную текущую воду. Потом, прежде чем пить, по старой доброй привычке прополаскиваю рот и сплёвываю. Вода свежая и —
Движение краем глаза я замечаю за секунду до того, как на меня обрушивается вода, хлещет по щеке, промачивает волосы и стекает по лицу.
Какого хрена? Я вытираю воду с лица и вскакиваю, чтобы встретиться с тем кадетом, который решил облить меня, как последний придурок.
Огромный коричневый коготь шевелится в ручье, мгновенно образуя вокруг себя небольшую заводь, пока вода струится между изогнутыми когтями.
Только не блевать. Только не блевать. Только не блевать.
Погодите. Это… оно? Я всегда думал, что свяжусь с зелёным драконом или, может, с красным — чтобы он заставил меня относиться ко всему серьёзнее, — но коричневый тоже мне отлично подходит. Я поднимаю взгляд к его лодыжке и продолжаю выше, ведя глазами по более толстым чешуйкам груди, затем по более тонким и уязвимым участкам шеи, пока не встречаюсь с парой насмешливо-золотых глаз, изучающих меня.
Это тот самый коричневый Мечехвост, который стоял рядом с маленьким золотым драконом на Представлении, и он смотрит на меня так, будто хочет узнать, что я сделаю дальше, словно… испытывает меня.
Ох, дерьмо. В общем языке не хватит ругательств, потому что я прекрасно знаю, какой это дракон.
«О нет». Я качаю головой и делаю огромный шаг назад от края ручья; вода затекает под ворот моей формы. «Только не ты. Нет. Только не ты». Любой дракон, только не этот.
«Да, именно я». Коричневый щурится. «Я, должно быть, неправильно тебя понял».
«Ничего ты не неправильно понял». Я вскидываю руки. «И что бы ты ни делал, не продолжай со мной разговаривать. Такие разговоры ты должен оставлять своему выбранному всаднику».
Он поднимает коготь и взмахивает им вперёд, посылая в мою сторону волну воды.
Она бьёт по сапогам, мгновенно промачивая кожу.
«Прекрасно». Я поднимаю один мокрый сапог и морщусь. Теперь весь день у меня будут мокрые ноги. Просто охренительно. «Вот видишь? Именно поэтому мы с тобой не подходим друг другу».
«Я решаю, что подходит». Он оттягивает губы, обнажая зубы.
Желудок интересуется, не хочу ли я увидеть, что там ещё осталось.
«Не надо». Я вздыхаю и встречаюсь с ним взглядом, совершенно нарушая протокол, но толком не могу понять, рычит он или улыбается. «Я ничего не имею против тебя лично…»
«Как будто во мне вообще можно обнаружить какой-либо недостаток». Он направляется ко мне.
«…но я прочитал карточки, которые дал нам Каори», — пытаюсь объяснить я, выставив ладони вперёд. «И тебе всего двадцать».
Он останавливается и склоняет голову, находящуюся в трёх с лишним метрах над моей головой, так что мне приходится запрокинуть шею. «Тебе тоже».
«Именно». Я указываю пальцем ему в лицо. «Это сколько по драконьим меркам? Пять?»
«Драконы взрослеют бесконечно быстрее людей». Огромная капля слюны срывается с его клыка и падает мне на плечо.
Фу.
«Ты прямо-таки доказываешь свою точку зрения». Я провожу пальцами по руке, пытаясь стряхнуть с себя слизь. «Слушай, я достаточно хорошо себя знаю, чтобы понимать: мне нужен дракон, который будет меня сдерживать, а парень, проживший столько же лет, сколько и я, — не самый ответственный выбор».
«Ответственный или нет, ты мой всадник». Он опускает голову и втягивает воздух, приподнимая мои волосы.
«Не твой». После очень странного сеанса обнюхивания он поднимает свою огромную голову.
«Твой», — настаивает он.
«Не твой». Я качаю головой.
«Мой». Он щурится.
«Ну вот. Посмотри на нас. Ты умственно пятилетний». Я развожу руки в стороны.
«Если мне пять, тогда тебе четыре».
На губах невольно появляется улыбка. Тут он меня подловил. «Вот именно поэтому тебе было бы лучше с кем-нибудь вроде Рианнон Матиас или Сойера Хенрика. Для тебя они были бы более ответственным выбором». Они бы не оценили его чувство юмора, но не все достигли моего уровня комедийной эволюции. Впрочем, не все выросли в доме, где приходилось учиться разряжать напряжение между родителями.
«Неужели я неправильно тебя оценил, Ридок Гэмлин?» — спрашивает он, откидывая голову, будто обидели именно его, хотя весь в воде и слюне сейчас я.
Мой рот открывается, а затем медленно закрывается, потому что если он разговаривает со мной, значит, он уже видел мои мысли, мои воспоминания, видел меня самого. «Наверное, нет».
«Возможно, ошибся». Он выдыхает на меня струю пара. Теперь я мокрый и липкий. Великолепно. «Возможно, нас роднит то, что окружающие недооценивают нас».
Я приподнимаю брови. Ну… погодите. Да.
«Возможно, мне стоило послушать старших, когда они советовали выбрать более уравновешенного всадника вместо того, кто совпадёт со мной по энергии и озорству».
Он только что признал, что совершил ошибку…
Стоп. Озорство? Теперь он завладел всем моим вниманием. Так вот зачем он меня обливал? Мне определённо нужен дракон менее импульсивный, чем я, а коричневые по природе своей именно такие, но я вполне могу согласиться на партнёра, который не станет сразу видеть во мне проект, требующий исправления или наставничества. «Драконы вообще способны озорничать?»
«Теперь ты никогда этого не узнаешь. Жаль», — говорит он с высокомерной насмешкой и отступает на шаг. Внезапно я понимаю, что окончательно и бесповоротно всё испортил, потому что он делает ровно то, что сделал бы я на его месте, а значит, мы похожи. Очень похожи.
Неужели я встретил драконью версию… себя?
«Ты ищешь дракона, который будет тебя сдерживать, а я ищу всадника, способного отточить мои острые грани, а не затупить их, как хотели бы мои старшие. Что ж, жаль». Он разворачивается на открытом участке ручья и начинает уходить, а у меня отвисает челюсть от вызова, так искусно замаскированного под оскорбление.
В животе образуется пустота, когда я понимаю: он и есть мой дракон. Что бы я