Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

Бурый чуть повёл носом.

— Я слышал, — сказал он, переплетая пальцы на животе. — Какая-то община из баб, гражданских и десятка военных дала тебе по зубам так, что сорок четыре превратились в восемнадцать.

В комнате кто-то тихо усмехнулся.

Мурзин медленно повернул голову на звук. Усмешка сразу прекратилась.

— Князь, — продолжил он, снова глядя на Бурого, — ты тоже не смог окончательно разгромить Комитет. Людей потерял немало. Но я не называю твоих людей слабаками, потому что знаю: противник там был серьёзный.

По бокам трона сразу напряглись двое охранников. Бурый же неожиданно улыбнулся.

— Ты сейчас на мои ошибки мне указать решил? — спросил он не столько угрожающе, сколько действительно заинтересованно.

Мурзин не отвёл глаз.

— Решил объяснить, почему пришёл с восемнадцатью, а не с сорока четырьмя, хотя первоначально было больше полусотни у меня людей, — ответил он. — Основные бойцы Комитета тогда были в моей зоне. Если бы я не устроил шум, не подорвал склады и не стащил туда половину зомбаков с округи, они закончили бы дело быстрее и ушли без таких потерь. Я сделал всё, чтобы они умылись кровью на операции, которую считали простой прогулкой.

Бурый перестал улыбаться. Несколько секунд он рассматривал Мурзина, затем медленно повернул голову к одному из своих людей.

— Проверяли? — спросил князь.

— Проверяли, — ответил широкоплечий мужчина справа от трона и слегка наклонился вперёд. — После тех взрывов стадо действительно ушло туда. Следы были. Комитет своих потерял, это подтверждали люди с юга.

Бурый снова посмотрел на Мурзина. Теперь уже внимательнее.

— Тогда рассказывай про эту общину, — приказал он и немного подался вперёд. — Получается, они сейчас ещё сильнее? Остатки Комитета к ним пришли? Об.этом договор был, чтобы мы не ехали на другой конец города и не воевали за то, чтобы ты вышел.

«Вот как? А то, что оставшаяся горстка комитетчиков держала плотно оборону уже внутри военной части, что была центром Комитета? Что зеки потеряли ну очень много своих и ты, Бурый, просто не хотел еще терять людей?» — подумал ремонтник.

Но только ли кивнул, соглашаясь.

— Пришли к ним люди. Заправляет все Корзун, Александр Корзун, капитан КГБ, — сказал Мурзин.

Бурый поморщился вновь. Они брали штурмом управление КГБ, на вполне успеха, когда большая часть зеков не превратились ни в кого, было их много, охрана почти вся превратилась… Но КГБшники дали отпор. Потом ушли куда-то. Куда? Пока не удалось узнать.

— Продолжай! Говори! — повелел князь.

— У него много людей, сравнительно много, у тебя, конечно больше. Но сколько, я не знаю. И не только бойцы. У них появились специалисты, связь, оружие. ПВО есть. Они людей подбирают, если человек полезный. Не режут всех подряд, поэтому народ к ним идёт охотнее.

В помещении снова стало тише. Последняя фраза была опасной. Бурый услышал её настоящий смысл.

— А ко мне, значит, неохотно? — спросил он и прищурился.

Мурзин выдержал паузу.

— К тебе идут потому, что боятся остаться снаружи, — сказал он. — К ним идут потому, что надеются жить. Но я так думаю. Там, на районе была еще одна сила, Волк…

— Знаю.

— Так от него к Корзуну люди перешли. К нам добежали только немногие, с десяток баб.

— Продолжай, — разрешил князь.

Вот за это Мурзина и обещали поставить смотрящим над районом. Бурый действительно любил сильных людей — до тех пор, пока они оставались полезными и не становились слишком сильными. Он прекрасно понимал: управлять городом с помощью одних бессловесных исполнителей невозможно. Нужны люди, способные спорить, принимать решения и командовать самостоятельно.

А потом уже можно будет подумать, как часто их менять местами, чтобы никто не успел обрасти собственными связями.

— Они не такие многочисленные, как ты, — продолжил Мурзин. — Но организованы лучше, чем кажется. И теперь у них Комитет.

— Комитет уже не тот, — возразил Бурый, снова откидываясь на спинку трона. — Часть перебили. Часть разбежалась. Нет больше Комитета Спасения.

— Люди остались, — ответил Захар. — Опыт остался. Связи остались. И самое главное — теперь им есть куда отступать.

Бурый несколько секунд постукивал пальцем по подлокотнику.

— Мы захватили вертолёт, — произнёс он. — Пилот есть. Машина летает. Есть броня, есть танки, БТРы. Что они могут противопоставить нам?

Мурзин ответил не сразу.

— Беспилотники, — наконец сказал он.

У стены кто-то недоверчиво хмыкнул. Бурый поднял руку, требуя тишины.

— Какие именно? — спросил он.

— Те, которые уже использовали против меня, — ответил Мурзин. — Небольшие ударные машины. «Молния» есть у них точно, Зала тоже. Тихие, быстрые. Я не знаю, сколько у них осталось и чем именно они сейчас располагают. Знаю другое: если бы этих беспилотников не было, я пришёл бы к тебе сегодня не с восемнадцатью людьми.

Бурый наклонился вперёд.

— А с чем?

— С той общиной, — спокойно ответил Захар. — Они бы склонились передо мной. Я — перед тобой. И вопрос был бы закрыт.

Несколько секунд князь смотрел ему в глаза, затем вдруг рассмеялся. Негромко, почти весело.

— Да, — сказал он, проводя пальцем по носу. — Примерно так вассалитет и работает.

Мурзин не улыбнулся.

— Только сейчас они не склонятся.

Смех исчез.

— Почему? — спросил Бурый. — Они не могут быть так сильны, чтобы выставить армию. Мне противостоять может только армия в тысячу человек, и то… танки, техника… Беспилотники есть и у нас. Не ударные, но гранаты сбрасывать умеем уже. Так почему?

— Потому что после победы люди всегда считают себя сильнее, чем есть, — ответил Захар. — А они победили меня. Потом приняли остатки Комитета. Если теперь ударить по ним сразу, получим не испуганную общину, а людей, которые уже один раз увидели, что сильного можно заставить отступить.

Бурый встал.

Это движение моментально изменило атмосферу в помещении. Щуплый человек больше не выглядел маленьким. Пятеро у трона подобрались. Даже Мурзин чуть расправил плечи.

Князь медленно прошёл к заколоченному окну. Между досками оставалась узкая щель, через которую пробивался серый дневной свет. За стенами тюрьмы лежал город — наполовину мёртвый, наполовину поделённый между теми, кто успел схватить оружие раньше соседей.

— Значит, предлагаешь не бить? — спросил Бурый, не