Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

Нужно представить человеку цивилизованному, привыкшему к удобствами, что такое их не иметь. Это… очень сложно, на самом деле. И еще проблемы все больше с водой.

Ту воду, что налили ранее, в ванные, ведра, тазы, во все емкости, когда еще работал водопровод, конечно не закончилась закончилась. Все квартиры дома с ванными и ведрами — это немало. Даже и на помыться хватало. Еще воду вторично использовали. В магазинах бутилированную воду взяли, да минеральную. Много.

Но все конечно. А тут скважина на огороде! Спасительная.

Так что и женщины оживились.

— Девочки, да это же богатство, — выдохнула Валентина Петровна, подставляя ладонь под струю.

Молодой охранник по прозвищу Монах тут же нахмурился.

— Не пить неизвестно что без проверки. Сказано набрать и докторам дать на проверку, — потребовал он, но женщина уже попробовала воду и довольно причмокнула.

— Милок, я почти шесть десятков лет прожила. После самогона покойного соседа точно не помру от колодезной воды, — ответила она, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Монах, человек на самом деле и неверующий, Павел Монахов, закатил глаза и попросил говорить тише. На его беду просьба прозвучала слишком командно. Сразу три женщины повернулись к нему с одинаково доброжелательными улыбками, и парень, который без особых сомнений ходил на зачистки, заметно напрягся.

Валентина Петровна, заводаторша бабьего коллектива, тут же нахмурилась и подбоченилась, уставив кулаки там, где в последнее время стала образовываться талия, после того, как женщина скинула восемь килограмм раньше пестованного пышного тела.

— Это чего тут раскомандовался? Ствол в руки взял, так уже и…

— Ствол в руки… баб что ли нет? — рассмеялась звонко Элла, дочка Валентины Петровны, тоже уже мама, но вдовая, муж был зверьем при жизни и превратился некогда в такого… молчуна.

Строгая мать посмотрела на дочку.

— А ты это… Монах… уже вторую жену завел себе? — спросила она, вдруг вознамерившись пристроить дочку и внука.

— Не успел и с первой определиться, — пробурчал парень. — Вы бы работали. За нами смотрят. Нельзя так…

— Ты за то не волнуйся, — сказала заводатарша. — А-ну, бабоньки, давай работать. А после и водичкой помоемся. Может охрана нам какие телеса намнет, спинку подрапает мачалкой.

Монах рассмеялся. Но поймал взглядом Эллу. Та засмущалась. Парень был из комитечиков, контрактников некогда пришел на военную базу. Был младше Эллы на четыре года, но разве же это сейчас хоть какое значение имеет? И не успел освоится в новой общине. Сразу много работы, стрельба, освоение нового, или скорее очень старого, оружия, арбалетов и копий. Куда там думать о девушках. О сне только и о еде.

Валентина Петровна улыбнулась. Правильно поняла, что не стоит больше вмешиваться. Она махнула рукой и женщины разошлись по участку.

Клубника почти исчезла под травой, но под зарослями обнаружились крепкие кустики и уже даже не наливающиеся ягоды. Клубника отходила. И то сорта тут были ремонтантные, долго плодоносящие.

Смородина пережила конец света без помощи человека, черноты от ягод на кустах было больше, чем зеленого от листьев. В саду дозревали яблоки, возле забора нашлась малина.

Каждый такой клочок земли, приусадебный участок, внезапно стал складом. Не красивой дачей, не местом для отдыха — едой. Калориями. Витаминами. Возможностью через несколько месяцев не открывать очередную банку из запасов, которые только уменьшались.

Валентина Петровна, выдёргивая сорняки, первой заговорила о воде: если насос жив, можно собрать по домам шланги, соединить переходниками и протянуть линию почти до десятиэтажки. Пятьсот-шестьсот метров — много, но не невозможность. Бутилированная вода заканчивалась, и идея сразу перестала казаться бытовой фантазией.

Почти одновременно в другом конце района группа Гуся готовилась к зачистке медицинского центра. Первый этаж освободили раньше, часть второго тоже проверили, но дальше тогда не полезли: людей не хватало, патроны берегли, а по звуку в коридорах оставалось слишком много молчунов.

Теперь центр был нужен. Там могли сохраниться лекарства, расходники, инструменты, дезинфицирующие средства и оборудование. За такие ресурсы стоило рисковать, но Гусь не собирался платить людьми там, где можно было заплатить временем.

Двор перед входом был забит тварями. Некоторые стояли почти неподвижно, другие медленно брели вдоль фасада. Они выглядели беспомощными, пока не слышали живого человека. Тогда сонная заторможенность исчезала мгновенно.

Двое арбалетчиков работали первыми. Щелчок тетивы, короткий полёт болта — фигура дёргалась и падала. Но болтов было пока немного, а промах создавал проблему.

Один молчун в разорванном медицинском халате получил болт вскользь и повернулся на звук. Через секунду он уже шёл к людям, а за ним ожили ещё двое. Гусь поднял ладонь. Копейщики выставили длинные древки и встретили первого в грудь. Они не пытались проткнуть его насквозь, только держали на расстоянии, пока третий боец шагнул сбоку и коротко опустил на голову длинную рукоять с закреплённым остро заточенным топориком. Простым, кухонным, но заточенным очень остро, ну и прикреплен основательно.

Два автоматчика выдохнули. Им не пришлось работать. Пока…

Лезвие пробило череп, тело молчуна сразу обмякло. Такая тактика родилась не от хорошей жизни: патроны слишком ценны, а подпускать тварь близко слишком опасно. Один удерживает, второй страхует, третий бьёт в голову. Если всё сделано правильно, молчун не успевает коснуться человека.

На огороде тем временем Монах пытался объяснить женщинам, что шланг длиной полкилометра придётся охранять.

— А кто твой шланг… — попробовала пошутить одна из женщин, но Валентина так посмотрела на товарку, что та съежилась.

Монах был уже определен в мужья. Он, правда, еще не в курсе. Но это пока…

— Женщины, о серьезном говорим, — уже явно злясь, сказал Павел Монахов.

— Так за чем дело стоит? Шлангов поливочных только в этом доме метров сто, не меньше. В других тоже найдутся. Соединить… И тебя возле него и поставим, — ответила Светлана, крепкая женщина лет сорока, не разгибаясь над клубникой. — Табуретку принесём, будешь сидеть весь такой красивый и вооружённый, — продолжила она, вызвав смешок у его напарника.

— В следующий раз попрошусь молчунов истреблять. С ними разговаривать проще. Они молчат, — буркнул Монах, однако шутка не успела затихнуть, когда с улицы донёсся короткий свист.

Женщины замерли. Охранники мгновенно изменились, улыбки исчезли, оружие поднялось. За забором кто-то прошёл неровными шагами. Потом у калитки зашуршало. Монах встал сбоку, дождался, пока покажется худой мужчина в грязной майке, и не стал стрелять. Напарник, оказавшийся рядом,