Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый
После этого женщины некоторое время работали молча. Валентина Петровна наконец посмотрела на Монаха без прежней насмешки.
— Ладно, жених. За кустами ты всё-таки смотришь неплохо, — признала она, переводя взгляд на оттащенное от калитки тело.
Парень хотел ответить, но только махнул рукой. Даже огород в шестистах метрах от убежища оставался операцией. Чуть позже нашли погреб. Открывали его осторожно, стоя сбоку и приготовив лопаты. Внутри пахло сыростью и гнилью, зато молчунов не было. На полках сохранились банки, часть вздулась, часть выглядела нормально. Нашлись пустые бутыли, большие пластиковые ёмкости, инструмент и толстый моток шланга. Светлана вытащила его наверх и торжественно подняла над головой.
— Ну что, всё ещё безумная идея? — спросила она, поглядывая на Монаха.
— Уже не настолько. Тебе… — он обвел всех взглядом. — Всем вам в Совет Старших нужно.
— Да там только эта курва Камила… Больше баб не принимают, — в сердцах бросила Валентина.
* * *
У медицинского центра всё пошло хуже. Один молчун рухнул, выпрыгнув с разбитого снарядом окна, да на козырек крыльца. Тварь ударилась о металл так звонко, что головы повернули сразу десятки тварей.
Гусь выругался и приказал отходить к заранее выбранному узкому проходу между ограждением и фургоном. Люди отступали не бегом, сохраняя порядок. Молчуны потянулись следом — пять, десять, больше. А ведь они уже почти вошли со второго входа в медцентр.
— Заходим. Держим дверь, — скомандовал командир.
Дверь не закрывалась. Опять же последствия обстрела медцентра ремонтниками. Но уходить еще куда-то было опаснее.
В дверном проходе можно было принимать по двое-трое молчунов. Копейщики встали впереди, бойцы с топориками за ними, арбалетчики поднялись на скамейках выше, чтобы иметь возможность стрелять поверх голов товарищей.
Первый натиск выдержали. Длинные копья упёрлись в тела, твари тянули руки, давили массой, а люди за копейщиками били сверху. Чаще молчуны сами натыкались на копья, главное направить древковое оружие в сердце.
Тела падали под ноги и мешали следующим. Гусь постоянно двигался вдоль короткого строя и смотрел не на врага, а на своих: у одного задрожали руки — заменил, второй слишком увлёкся и начал колоть — одёрнул. Третий пропустил тварь сбоку, пришлось стрелять. Пистолетный выстрел ударил по ушам, зато молчун рухнул в двух шагах.
Шум привёл новых. Тогда группа перешла к следующей части плана: медленно отошла ко вторым внутренним дверям центра, растягивая преследующих. Арбалеты снова заработали, копья останавливали передних, топорики пробивали черепа. Страшнее всего было однообразие.
Человек переставал видеть в падающих телах бывших врачей и пациентов. Оставалась работа: удержать, ударить, отойти, не поскользнуться на крови, не дать схватить себя за рукав.
Но группа была разделена. И небольшая часть бойцов скрывалась до поры справа, в ближайших ко входу гаражах медцентра. Вот они и выскочили с уже зажженными бутылками с зажигательной смесью. Молотовы полетели не в ту гущу молчунов, который были у самого входа, чуть дальше, чтобы не поджечь весь центр. Мало ли…
Скоро и те, что были у первых дверей пошли в контратаку, вытесняя длинными копьями молчунов. Нет, не вытеснять, скорее это могло быть, если бы твари имели интеллект. Убивать, упокоевать окончательно.
Когда двор очистили настолько, что можно было спокойно передвигаться, Гусь всё равно приказал повторно проверить первый этаж. Регистратура встретила их разбросанными карточками, опрокинутыми стульями и тёмными пятнами на полу. В коридоре пахло пылью, лекарствами и старой смертью. Каждую дверь сначала слушали, потом открывали с расстояния верёвкой или длинным крюком.
Все же кто-то из молчунов сюда прорвался, раз с последнего раза стало только грязнее. Бойцы угомонили трех молчунов, а потом чуть ли не повалились на диванчики у регистратуры. Впереди было еще много работы.
* * *
На участке женщины тем временем добрались до бани. Они изрядно поработали, буквально за одну смену привели огород в неплохое состояние, и смороду частью обобрали. По рации запросили полчаса на помыться. А баню топить стали заранее.
Слово «баня» подействовало почти магически. Люди, неделями мывшиеся из тазиков и считавшие влажные салфетки ценностью, смотрели на деревянную постройку как на дворец.
Печь цела, дымоход на месте, внутри баки, полки, в предбаннике сохранились веники.
— Вечером сюда первую смену женщин привести надо, — заявила Валентина Петровна, проводя ладонью по доскам.
Монах тут же покачал головой.
— Сначала безопасность, — ответил он, стараясь говорить спокойно. — Дом и сараи проверить, пост поставить, подходы расчистить. Потом уже баня, — продолжил охранник и получил в ответ такой хор возмущения, что невольно отступил на шаг.
Впрочем, спор быстро вернулся в деловое русло: сперва проверить дом и сараи, организовать пост, расчистить подходы, только потом баня. Дом оказался пуст. В спальне нашли высохшее тело пожилой женщины, её накрыли простынёй, вынесли во двор и приготовили к сожжению. Но никогда не палили один труп. Слишком накладно.
В кухне дома сохранились крупы, в кладовой соль, сахар и банки, в гараже стоял мотоблок, приличный внедорожник. Топлива почти не было, но двигатель выглядел целым. Каждая находка порождала планы: обработать соседние участки, собрать семена, сохранить ягоды, осенью получить урожай. Шла вторая половина августа. Можно считать, что осень наступила.
Все найденное тут же собирали, чтобы уже со второй сменой сюда пришли и другие люди, хозяйственники, чтобы все ресурсы взять под опись и унести на склады общины.
* * *
В медцентре на лестнице ко второму этажу нашли кровь, сравнительно свежую. Гусь присел, коснулся края пятна перчаткой и поморщился. Кто-то был здесь недавно — молчун, животное или человек.
Последний вариант был хуже, потому что человек умеет думать. Сверху донёсся удар, потом ещё один, словно что-то тяжёлое билось о дверь. На площадке второго этажа стояли три молчуна.
Один раз за разом наваливался на закрытую дверь.
— Готовьсь! — скомандовал Гусь, намереваясь открыть стеклянную дверь.
Стекло было прочным, арбалетный болт, пущенный в нее, не пробил стекло. Потому и открывать пришлось.
— Начали! — крикнул один из бойцов, открывая дверь.
Тут же она его припечатала от силы ударов молчунов к стене. Но боец был готов к этому, выставил щит. Еще он был в бронежилете. Так что неприятно, но всего-то.
Первый арбалетный болт вошёл ближайшему нелюдю в висок. Второй молчун повернулся, копейщик успел упереть древко ему в плечо, но третий сорвался одновременно.
Узкая площадка мгновенно стала тесной. Один боец