Страж Луны - Руслан Иванцов
Калестий с удовлетворением отметил этот страх.
Он поднялся, не спеша потянулся, чувствуя, как откликается тело ‒ уже не то, что прежде, но все еще принадлежащее владыке. Подойдя к окну, султар распахнул створки и позволил утреннему воздуху коснуться своей обнаженной кожи. Его нисколько не заботило, что кто-то может увидеть дряхлеющее, расползающееся жиром тело того, кто правил половиной света.
Перед ним лежала Адунция ‒ жемчужина запада.
Белые дворцы и террасы, виллы знати, широкие мощеные улицы. Вдали сияла бухта Голубая Лагуна, куда впадала Зелтар ‒ величайшая река мира. В гавани поднимались мачты торговых кораблей, источника богатства и власти города.
Его богатства и власти.
Чуть правее, напротив окна, возвышались оба минарета Собора Халама ‒ не столь громадного, как в Терантисе, но куда более древнего и, по мнению Калестия, куда более прекрасного.
Он прищурился.
В узком оконце левого минарета что-то блеснуло.
Мысль мелькнула ‒ и исчезла.
Арбалетный болт влетел в покои почти бесшумно и ударил султара в грудь. Калестий дернулся, захрипел, сделал шаг назад и рухнул на мраморный пол. Его рот беззвучно открывался и закрывался, пальцы скребли по камню, оставляя кровавые следы.
Он не звал стражу.
Он не проклинал.
Последней мыслью было не имя бога и не образ трона.
«Слишком… рано» ‒ успел подумать он.
К вечеру город узнал о смерти султара.
В трактирах и кабаках пили ‒ кто за упокой, кто за избавление от Великого Брюхаля, как за глаза звали Калестия. Город гудел, но гул этот был тревожным, не радостным.
А на следующее утро пришла весть о гибели императора.
И тогда по всей Империи будто что-то остановилось.
Люди замерли ‒ на рынках, в храмах, в казармах и домах. Даже ветер, казалось, стих.
В воздухе повис страх.
История сделала вдох ‒ и приготовилась к следующему удару.