Луна в тумане - Генри Лайон Олди

— Жить хочешь?

Это спросил не мертвец. Это спросил некто, стоявший шагах в семи у забора. Толком рассмотреть человека не удавалось, но голова его была обмотана тряпками.

Безликий?!

— Жить хочешь? — повторил безликий.

— Да!

— Завтра ты изменишь цены на рис и примешь казённый стандарт мешка.

— Но…

— Молчи! Если не сделаешь этого или станешь болтать о нашей встрече, мы придём за тобой. Это понятно?

— Д-да!

— Вот и славно. Теперь о ценах…

— …у этого, который прыгал, была печать на лбу. Бумажная.

— Что-то ещё? Вспоминай!

— Больше ничего. Было темно.

— Попрыгунчик ничего не говорил?

— Нет, молчал. Ни слова не произнёс.

— Ты снизил закупочные цены на восемь процентов — против двенадцати у торговых домов Ито и Исиба. Отпускные цены ты поднял на семнадцать процентов — против двадцати пяти у Ито и Исиба. А казённый стандарт мешка принял только для сделок с правительственными службами. Для частных торговцев ты оставил прежний стандарт. У тебя ведь требовали не этого? Условия преступников были хуже?

Именно эти нюансы, обнаруженные в выписке, полученной от Окады, вынудили меня ворваться в контору и надавить на Сугу.

— Хуже, господин! Гораздо хуже!

— Продолжай.

— Этот мерзавец требовал двенадцать, двадцать пять и казённый стандарт для всех. Но я бился насмерть! Я торговался, как лев!

— Торговался?!

— А что мне оставалось делать? Это же чистое разорение! Торговому дому Суга уже более сотни лет! И чтобы какой-то безликий негодяй…

— И он согласился?

— Ему пришлось! — с торжеством в голосе заявил Суга. — Я так и сказал: это моё последнее слово! Соглашайтесь — или убивайте меня прямо тут! Он ругался. Он сильно ругался! Но в итоге…

Лев, подумал я. Ишь ты! Я никогда не видел живых львов, как, впрочем, и Суга. Но изображения львов пришли в наши края из Поднебесной империи и Страны Утренней Свежести задолго до блокады Чистой Земли. Их статуи ставили перед входом в храмы. Похожий на чудовищную собаку, лев считался защитником Закона и символом могущества, а также успеха в делах.

Торговался, как лев! У каждого, выходит, своя доблесть.

— Откуда ты возвращался так поздно?

— Понимаете, — Суга замялся. — Я женат, но у меня есть другая женщина. Я снимаю ей дом, содержу её. Иногда… ну, довольно часто!.. Я провожу с ней вечера. У меня к вам нижайшая просьба! Пусть это останется тайной. Я не хочу, чтобы моя семья…

По его лицу потекли слёзы.

— Жена ревнива, господин!

— На этот счёт можешь быть спокоен. Материалы дознаний не подлежат огласке.

— Тысяча благодарностей! Прошу вас, не откажитесь…

Увесистый мешочек с монетами явился из ниоткуда и перекочевал в мою ладонь. Взятка? За то, чего я и так не собирался делать? Неплохой финал беседы.

Кто ж откажется?

С невозмутимым видом я спрятал подношение в рукавный карман, в компанию к свитку Окады.

— Как ты себя чувствуешь после этой встречи?

— Плохо, очень плохо! Совсем разбитый. Кости ломит, сил никаких…

— А по тебе и не скажешь.

— Так я с утра пригласил целителя Наката! Он мне воткнул в спину семь лечебных игл в семь важнейших точек, а ещё сделал прижигания моксой. На том и держусь, истинная правда!

— Благодарю за ценные сведения, — я сбавил тон. — И последний вопрос. Не боишься, что безликий с попрыгунчиком явятся за тобой, как обещали?

— Боюсь, — признался Суга. — Ещё как боюсь!

И подался ко мне, как ребёнок к матери:

— Надеюсь, вы их поймаете?

— Поймаем! А что, ты и вправду опасаешься, что они тебя убьют? Несмотря на благословенный закон будды Амиды?

Суга пожал плечами:

— Фуккацу — это, конечно, хорошо. Но оказаться в теле мертвеца, или кто там этот негодяй… Не хочется, господин! Кому охота скакать по ночным улицам с печатью на лбу?

Логично, подумал я.

Небесная голубизна мало-помалу начинала густеть, без лишней спешки наливаясь вечерней синью. Со стороны Вакаикуса долетел звон храмового колокола, возвещая начало часа Обезьяны[7].

Успею, решил я.

В смысле, обернусь до закрытия ворот на ночь.

Минутой ранее я вышел из торговой управы. Чтобы получить список всех посредников в торговле рисом, даже самых мелких, мне пришлось написать официальный запрос. Я дал понять, что дело срочное, и служащий пообещал составить список к завтрашнему утру. Это было даже быстрее, чем я рассчитывал.

Широно я отпустил, поручив ему завтра забрать список.

За сегодня я изрядно побил ноги по улицам Акаямы, но дорога к храму была мне в радость. Городская сутолока осталась за спиной, вокруг раскинулись живописные холмы, покрытые коврами молодой шелковистой травы. Рощи, сбросив зимнее оцепенение, взбегали к предгорьям, деревья щеголяли друг перед другом всеми оттенками зелени. Редкие яблони насмешливо передразнивали зиму, убравшись в белоснежные одеяния цветов.

Век бы шёл в тишине, только всему приходит конец.

Я хотел явиться в храм без шума, не беспокоя настоятеля раньше времени, но воплотить желание в жизнь мне не позволили. Эту собаку, тощую и кудлатую, всю в колтунах и лишаях, святой Иссэн подобрал зимой на западном склоне, где она подыхала от голода. Старик принёс бедолагу в храм, отогрел, угостил миской просяной каши, щедро политой крепким рыбным бульоном, а позже скормил прожорливой гостье и рыбу, из которой варился бульон, предварительно освободив её от костей, — чем заслужил вечную любовь и преданность животного.

Собака осталась при храме, таскаясь за настоятелем по пятам. Здешняя пища была постной, но псина не отказывалась ни от чего, разнообразя свой рацион охотой на мышей, белок и зазевавшихся пичуг. Настоятелю она позволяла и мыть себя, и вычёсывать, и лечить снадобьями, и даже засовывать руку в зубастую пасть, отбирая добычу, если Иссэн считал, что такая еда может причинить вред здоровью подопечной.

Меня же собака возненавидела с первого взгляда. Она справедливо полагала, что я покушаюсь на её главное сокровище — любовь обожаемого хозяина. Ни подношения, ни добрые слова не помогали, — мелкая дрянь всячески показывала, что у истинного самурая не бывает двух господ. Стоило мне появиться поблизости, как она заливалась истошным лаем и норовила цапнуть меня за щиколотку.

Смеясь над моими злоключениями, святой Иссэн дал собаке имя Кома-ину, по названию «львиных