Преддверие II - Елена Федина
– Ты прав, – призналась я потрясённо. – Я веду себя недопустимо, я отвратительна.
– Этого я не говорил, – сказал он уже мягче.
– Я исчадье ада, Лесли, что уж тут говорить. И Кларин – не первая моя жертва. Но я, кажется, знаю, что мне делать.
– Что ты задумала?
– Не пугайся. Просто пойду к святому Робину. Он умеет исправлять таких, как я.
– А если твой Зарих кинется тебя искать?
– С чего ты взял?
– Он отменил казнь. Значит, он знает, как всё было.
– Ну и что, что знает?
– Вас слишком многое связывает. Кем надо быть, чтоб от этого отречься!
– Королём Лесовии.
* * *
Сборы мои были недолгими.
– Ладно, – сказал Лесли, когда я уже затянула заплечный мешок, – пойду тоже взгляну на твоего Робина.
– Ты не шутишь?
Он встал с сундука, потянулся.
– Пойду скажу старухе, чтобы птиц кормила.
По-моему, он уже не за меня боялся, а за то, что я могу со злости натворить. И нас тоже уже слишком многое связывало. В отличие от Зариха, Лесли не собирался от меня отрекаться, хотя и его терпение было, увы, небесконечно.
Мы вышли из города ранним утром. Дорогу развезло, приходилось идти по обочине, путаясь в прошлогодней траве. Трир остался за спиной, а вместе с ним все мои грехи и все мои обиды. Пусть там хоронят и женятся, я буду уже далеко! Я буду добра и спокойна, я изгоню из себя проклятого дьявола, а что было, то было, того не вернёшь и не исправишь.
По дороге я фанатично пыталась вылечить всех больных, что нам попадались, и у меня кое-что получалось. Наверное, я очень сильно этого хотела. Вдобавок я раздала почти все наши деньги нищим и старикам. Это случилось уже на четвёртый день нашего пути.
Лесли потряс пустым кошельком и развёл руками:
– Тебя швыряет из крайности в крайность!
– Нужно делать добро, – сказала я убеждённо.
– Теперь ты всех любишь и всех жалеешь?
– Да.
– Ладно, – он вздохнул, – переживём и это. Скажи спасибо, что у меня в кармане завалялась пара дорлинов.
Мы зашли в гостиницу. Хозяйка предложила нам такие разносолы, что заныло в желудке.
– Нам что-нибудь попроще, – сказал ей Лесли, ничуть не смущаясь, – у нас мало денег.
– Тебя, красавчик, я могу обслужить и бесплатно, – заявила она.
Я по привычке чуть не свернула ей шею за такие слова, но вовремя сдержалась. И это было очень трудно.
– Идёт, – кивнул ей Лесли, – тащи всё, что есть.
Она ушла очень довольная, качая пышными бёдрами.
– Ты же говорил, деньги остались, – сказала я, скрипя зубами.
– Они нам и завтра пригодятся.
– Просто она тебе понравилась.
– А тебе – нет?
– Почему, – я пожала плечами, – очень славная девушка.
Я поняла, что это только начало. Меня будут бить по одной щеке, а я буду подставлять другую. Меня будут мучить, а я буду их жалеть, а если не хватит сил, вспомню Сциллу и Кларин. Так мне и надо!
После ужина я осталась в комнате одна. Такое уже было. Только там была не хозяйка, а хозяйская дочка. А я, глупая, всю ночь ревела от обиды и от зависти. Лучше об этом не вспоминать и не думать. Это не про меня, это про Жанет.
Лесли вернулся почему-то очень скоро, я даже лечь не успела, только сняла сапоги и платок и расчесала свои седые волосы.
– Уже? – спросила я, отворачиваясь.
Он моей иронии не заметил.
– Жано, у неё ребёнок болен. Может, посмотришь?
От такого неожиданного поворота я даже растерялась.
– Конечно.
Её звали Анита. Она внимательно и тревожно следила, как я оглаживаю горячечное тельце её трёхлетнего сына. Я замкнулась на этом мальчике, всё остальное просто перестало существовать, только он и его недуг. Скоро ему стало лучше.
– Ничего страшного, – сказала я, оборачиваясь к матери и тихо ликуя от своей маленькой победы, – сильная простуда. Такая обманчивая в апреле погода.
Анита смотрела на меня с благодарной преданностью, мне стало даже неловко, потому что я ничего такого великого не сделала. Он бы и сам поправился.
– Спасибо вам!
– Не за что.
– Хотите, я вам вина принесу?
– Лучше молока.
Пока она ходила в погреб, я ещё раз потрогала ребёнку голову. Он уже не бредил, а спал. Я молча сидела над ним и вдруг поняла, что улыбаюсь. Впервые за тысячу лет!
Анита не спускала с меня глаз, пока я не выпила всю кружку.
– А ты, оказывается, совсем не старая, – сказала она удивлённо.
– А ты приняла меня за старуху? – усмехнулась я.
– Вижу, что ошиблась. Не разглядела. А ты красивая, как подружка сатаны.
– Не волнуйся, – сказала я великодушно, – я тебе не соперница.
– Да мне-то что? – Она пожала плечами. – У меня их вон сколько, от тоски не умрёшь.
– А у меня – ни одного, – вздохнула я.
Когда я вернулась, Лесли уже спал. Я не стала его будить и тихо легла рядом. Ночью пошёл дождь, такой сильный и надрывный, что мне казалось, он выбьет стёкла.
– Потоп, – проговорил Лесли, и я поняла, что он вовсе не спит. – Завтра утонем в грязи по уши.
– Это к теплу, – сказала я примирительно, – скоро май, черёмуха, тюльпаны… Знаешь, у меня в замке весной было целое море тюльпанов.
– Чего у тебя там только не было, – усмехнулся он.
– Да, – согласилась я, – а теперь это всё как сон. Я даже лица своих братьев не могу вспомнить. И себя не могу вспомнить, как будто это и не я была. Всё забыла. И правда как старуха!
– Это тебе только кажется. Не думай об этом.
Дождь всё поливал.
– Лесли, – сказала я, стараясь разглядеть в темноте его лицо, – я уже забыла, что такое поцелуй.
Он помолчал, потом осторожно прикоснулся к моей щеке.
– Ты хочешь от меня слишком многого, Юлиана.
Я даже не удивилась его ответу, меня удивила только бесконечная усталость, с которой он это произнёс.
– Неужели это так много? – сказала я, чувствуя всё нарастающую, такую привычную обиду, отвернулась и уткнулась лицом в подушку.
Никогда мне, видно, не избавиться от этой девочки Жанет!
– Ну вот! – Лесли взял в ладонь моё острое, худое, как у ребёнка, плечо, мне показалось, что я вся утонула в этой ладони. – Моя королева, кажется, рассердилась?
– Не бойся, я теперь ни на кого не злюсь. Мне нельзя.
Потом он говорил. Как всегда, говорил беспощадную правду. А я слушала.
– Ты же сама знаешь,