Рассказы - Тим Каррэн

* * *

Мы прорвались сквозь нижние слои атмосферы, словно камешек, упавший в мутный, застойный пруд, и канули без следа. Курц попыталась разрядить обстановку, оскорбляя меня, но смеха не добилась. Наш юмор высох, как слюна во рту. Мы приземлились на посадочную площадку на окраине Нью-Байонна. Единственными источниками света были огни шаттла. Снаружи было черно, как внутри мешка для трупов, воздух полон диких летящих форм, словно ведьмы, осаждающие небо. Курц поспешила заметить, что мы видим клочья тумана.

Но мне было трудно в это поверить.

Пеначек связался с кораблем, сообщил, что мы приземлились целыми.

Мы натянули шлемы поверх наших напряженных, бескровных лиц, и Пеначек открыл шлюз, и мы ступили в бесконечную ночь Корэба. Там дул сильный ветер, и вы чувствовали его удар в тот самый миг, как покидали корабль. Снаружи бушевала неистовая, безумная пыльная буря, воздух был полон мельчайших частиц, которые осыпали наши скафандры снаружи.

Курц несла сканер, будучи единственной, кто умел им пользоваться. Он выглядел как черный прямоугольник на ее левом предплечье, поверхность которого была усеяна показателями и графиками. Она настроила его на непрерывное сканирование на предмет форм жизни и постоянный мониторинг атмосферных условий. Она прошла полукругом, выставив левую руку.

— Я не улавливаю ничего живого, — сказала она. — Никакого сигнала от дрона. Но эта буря или что там еще… мои сигналы могут просто отражаться обратно. Город прямо впереди.

Сквозь наушник я услышал голос Пеначека:

— Что-то здесь не сходится, народ. Мозговой комплекс дал мне профиль Корэба перед спуском. Воздух здесь чистый. Ветрено, конечно, но не до такой степени, чтобы быть полным этой дряни. Если бы мы попытались дышать этим, было бы, как… как…

— Как сосать пустынный песок через трубу, — закончил я за него.

— Верно.

Куперли тяжело дышал; это было слышно.

— Может… нам просто убраться отсюда?

Курц проигнорировала его.

— Да, здесь что-то не так. Сканер говорит, что воздух пригоден для дыхания, но он ничего не говорит обо всей этой пыли или о том, что это такое.

Наши шлемовые фонари были полны этого — частиц чего-то, летящего и кружащегося вокруг нас, как снежинки. Наши ярко-оранжевые скафандры посерели от этой субстанции. И чем ближе мы подходили к городу, тем гуще она становилась. Словно пробираешься сквозь пылесборник, наполненный ветром и пеплом от сигарет. Она была не только в воздухе, но и слоем лежала на земле.

Мы четверо брели сквозь тьму, держась плотным строем. Четыре перепуганных человека в ярко-оранжевых композитных скафандрах и квадратных шлемах с рядами фонарей по бокам.

Внезапно мы увидели, как город поднимается из мглы — огромное и пустынное кладбище, манящее нас. Мы не видели никакого движения, только множество сборных зданий и хижин-квасцов, утопающих в тени, заброшенных и почему-то смертоносных. Несколько узких извилистых улиц. В самом начале города мы остановились, лишившись дара речи. В свете внутренних ламп шлемов были видны наши лица — бледные и напряженные, глаза ввалились в черные провалы. Мы все знали, что что-то ужасно не так, просто не знали, что именно.

Внезапно раздался треск статики… громкий, резкий, пронзительный. Я чуть не выпрыгнул из собственной шкуры. Но это был всего лишь Брайтенбах на корабле — проверял.

— Просто хотел напомнить вам, детки, чтобы не разговаривали с незнакомцами внизу, — сказал он.

Несколько из нас нервно рассмеялись. Тот смех, что на грани крика. Внизу было скверно — тоскливо, жутко и удушающе. Здесь была вся атмосфера сырого, червивого гроба.

— Надо же любить нашего первого помощника, — сказал я. — Он у нас забавный парень.

— Ага, — сказал Куперли. — Забавный.

Пеначек нагнулся, зачерпнул полную перчатку этого порошкообразного вещества.

— Что это за дерьмо, Курц? Твоя коробочка должна хоть что-то знать.

Она пожала плечами, хотя в этом громоздком скафандре это было не очень заметно.

— Это пепел.

— Я знаю, что это пепел, — рявкнул он. — Что за пепел?

Но у нее не было ответов, и мы двинулись дальше, держась достаточно близко, чтобы касаться друг друга. Город, казалось, ждал нас. Я знаю, как безумно это звучит, но вы почти чувствовали это. Ожидание, бесконечно терпеливое чувство предвкушения. Словно у него были секреты, сюрпризы для нас, и он затаил дыхание. Наши шлемовые фонари шарили по зданиям, создавая жуткие панорамы скачущих теней и отбрасывая искаженные отражения нас самих на стальные и каменные фасады. Частицы пепла попадали в лучи света, как ил в глубине океана. Это было жутко и нереально. Город-призрак в двухстах световых годах от Земли.

— Где все, черт возьми? — сказал Пеначек, напряженно. — Я имею в виду, Христа ради, покажите мне хоть какие-то тела.

Я понимал, что он имел в виду: даже большое количество трупов было бы лучше, чем это. Пепел лежал слоем примерно в шесть дюймов, как свежевыпавший снег. Когда мы шли, мы вздымали облака этой субстанции, которые кружились на ветру. Хруст частиц под ногами напоминал шорох сухих осенних листьев. Если вы можете представить себе, как пробираетесь через яму с пеплом из крематория, вы поймете, о чем я.

Мы начали замечать множество маленьких кучек пепла, которые постепенно размывались ветром. Столько пепла и ни души. Думаю, к тому моменту мы все начали делать некоторые неприятные выводы.

Пеначек остановил нас.

— Слушайте, я не знаю, как вы, но я хочу свернуть этот пикник. Разобьемся на пары, проверим здания по обе стороны улицы. Добудем для Брайтенбаха его драгоценные сферы и сматываемся к чертям. К дрону. Если мы будем продолжать двигаться вперед, вон там, в конце, найдем административное здание. Куперли? Ты со мной. Курц? Ты со Стерлингом.

— Почему мне всегда достается она? — сказал я.

Мы разошлись и двинулись по тротуарам по разные стороны дороги. Курц и я нашли несколько запертых дверей, кучу пепла и не много другого. Наконец, мы нашли место, которое оказалось чем-то вроде общественного центра для шахтеров и исследователей, называвших это кладбище домом. Внутри мы обнаружили большую столовую, несколько административных кабинетов и кухню. На доске объявлений висели объявления. Все выглядело совершенно нормально.

За исключением того, что все было мертво, пусто и темно. Слишком много куч пепла.

На столах стояли тарелки, на крючках висели пальто, в пепельнице догорал окурок. Это напомнило мне тот заброшенный корабль на старой Земле, "Мария Селеста".

Все было именно так. Словно люди вышли всего за несколько минут до нашего прибытия.

Кучи пепла здесь были крупнее и в основном нетронуты. В горле пересохло так, что им можно было бы вытереть пролитую воду. Я был в одной