Написать Империю 6 - Михаил Усачев
Утро в Пустошах начиналось с ветра.
Он приходил с востока, пересекал бескрайние каменистые равнины, поднимал в воздух песок и пыль, а затем затихал среди скал, будто и сам не желал задерживаться в этих местах. Здесь редко росли деревья, вода встречалась не везде, а земля порой выглядела так, словно её обожгло невидимым пламенем.
Но для тех, кто родился в Пустошах, это был дом.
Серебряная Луна стояла на скальном выступе и смотрела на раскинувшийся внизу лагерь.
Воины проверяли оружие, торговцы готовили товары к обмену, а дети бегали между жилищами, пока взрослые делали вид, что не замечают их игр. Кто-то ругался из-за добычи, кто-то смеялся у костра. Обычное утро в обычном лагере.
И всё же сегодня оно казалось ей другим.
До обряда оставалось не так много времени. Она готовилась к нему долго. Первые ритуалы нужно было начать аж за несколько лет. Ну и вот, момент кульминации был всё ближе, а проблем становилось всё больше и больше.
Она должна была занять место отца. Стать новым вождём племени Шахрам. Решение уже было принято, подготовка шла полным ходом, но чем ближе становился этот день, тем чаще Серебряная Луна ловила себя на мысли, что готова не ко всему.
Она знала, как вести воинов в бой. Знала, как договариваться с торговцами и как заставить замолчать тех, кто начинал спорить из-за раздела добычи.
Но вождь отвечал не только за тех, кто соглашался с ним.
Он отвечал и за тех, кто против его политики.
Вождь отвечал за семью. За всё племя. А леди Серебряная Луна должна была возглавить новое поколение Нерутан. Она должна была повести вперёд весь запад пустошей!
— Ты опять смотришь на лагерь так, словно собираешься пересчитать каждого жителя.
Серебряная Луна обернулась.
Её отец стоял у входа на скальную площадку. Годы оставили след на его лице, но осанка оставалась прямой, а взгляд — цепким. Даже теперь, когда он постепенно передавал дочери всё больше обязанностей, в нём чувствовалась привычка человека, которому слишком долго приходилось принимать решения за других.
— Может быть, я просто проверяю, не разбежались ли они за ночь, — ответила она.
— Если бы разбежались, ты бы уже знала.
— Тогда я проверяю, не появились ли новые проблемы.
Отец усмехнулся.
— Вот это уже больше похоже на работу вождя.
Он подошёл к краю выступа и посмотрел вниз.
Некоторое время они молчали.
Между ними не было необходимости заполнять каждую паузу словами. Серебряная Луна выросла рядом с этим человеком и знала, что он редко начинает разговор без причины.
— Гости прибудут к полудню? — спросил он.
— Большинство обещали быть здесь сегодня. Несколько представителей уже прислали гонцов.
— И все хотят услышать, что ты собираешься делать после обряда.
— Они хотят услышать, что я собираюсь делать с Империей.
Отец повернул к ней голову.
— А разве это не одно и то же?
— Нет.
Серебряная Луна произнесла это слишком быстро. Отец заметил, но не стал перебивать.
— Я не собираюсь превращать Шахрам в часть Империи, — продолжила она. — Мы будем сотрудничать там, где это выгодно нам. Будем торговать, договариваться о защите путей и искать способы сделать жизнь наших соплеменников лучше.
— А если Рохан захочет большего?
— Тогда мы будем решать эту проблему, когда она появится.
Отец внимательно посмотрел на дочь.
— Ты очень веришь в него…
— Я просто не собираюсь заранее объявлять его врагом.
— Это разные вещи.
— Я знаю.
Серебряная Луна отвернулась к лагерю.
Она понимала, чего опасается отец. Он слишком долго был вождём, чтобы верить в бескорыстие сильных. Он видел, как союзы заключались ради выгоды и распадались, когда выгода исчезала. Видел, как племена клялись помогать друг другу, а затем оставляли соседей умирать, едва опасность подбиралась к их собственным границам.
Для него осторожность была не слабостью, а условием выживания.
— Я не доверяю Империи полностью, — сказала Серебряная Луна. — Но я видела её своими глазами. Я видела дороги, машины, города. Видела, чего люди смогли добиться, когда перестали тратить всё своё время на войны друг с другом.
— И ты хочешь, чтобы мы стали такими же?
— Я хочу, чтобы у наших детей была возможность выбирать, кем им стать.
Отец ничего не ответил.
Ветер пронёсся над скалами, шевельнув края их одежды.
— Когда я был молод, — наконец заговорил он, — мне тоже хотелось изменить Пустоши. Я думал, что если объединить достаточно племён, мы перестанем воевать за каждый источник воды. Что торговля сделает нас богаче, а общие враги заставят забыть старые обиды.
— И что случилось?
— Я узнал, что объединить племена гораздо легче, чем заставить их думать об одном будущем.
Серебряная Луна посмотрела на него.
— Но ты всё равно пытался.
— Да.
— Значит, не всё было напрасно.
Отец тихо рассмеялся.
— Ты всегда умела находить в моих словах то, чего я не собирался говорить.
— Наверное, потому, что ты слишком редко говоришь то, что действительно думаешь.
На этот раз он улыбнулся по-настоящему.
Однако улыбка быстро исчезла.
— Есть ещё кое-что. Не все готовы принять тебя в качестве нового вождя.
— Да, я знаю.
— Некоторые считают, что ты слишком много времени проводишь за переговорами. Другие — что твоя дружба с Империей уже изменила тебя. Есть и те, кто уверен, что после обряда Шахрам станут лишь удобным инструментом в руках Рохана.
— Они могут прийти и сказать это мне в лицо.
— Придут. И не все станут говорить вежливо.
— Тем лучше. Я предпочитаю знать, что люди думают на самом деле.
Отец посмотрел на неё долгим взглядом.
— А если они откажутся следовать за тобой?
Серебряная Луна не ответила сразу.
Этот вопрос был куда важнее всех предыдущих.
Стать вождём означало получить право принимать решения. Но право не гарантировало, что остальные согласятся их выполнять. Соседние племена могли признать её власть во время обряда и отвернуться от неё уже на следующий день.
— Тогда я должна буду убедить их, — сказала она.
— А если не сможешь?
— Значит, я ошиблась.
Отец прищурился.
— И ты готова это признать?
— Если ошибусь — да. Но я не собираюсь отказываться от своих решений только потому, что кому-то страшно.
Несколько секунд он молчал.
Затем кивнул.
— Хорошо.
Серебряная Луна удивлённо посмотрела на него.