Написать Империю 6 - Михаил Усачев
Чаще всего — саму Каю.
Но сейчас он не мог найти даже слов.
— Радан, — негромко произнесла Кая.
Имя прозвучало почти буднично.
Так называют знакомого, которого давно не видели. Так представляют гостя, случайно оказавшегося в чужом доме.
Но не так называют существо, ради силы которого люди становились вассалами, принимали чужие имена и связывали свою судьбу вечными кандалами из обязательств.
Басим почувствовал, как холодеют пальцы.
В памяти всплыл Дорак.
Королевство, которое годами оставалось значительной силой среди соседей. Его правители, его знать, его маги. Люди, которые могли позволить себе говорить с соседями свысока, потому что за их спиной стояло нечто большее, чем армия и казна.
Радан был не просто предметом поклонения.
Он был преимуществом.
Пока он оставался с Королевством, Дорак обладал тем, чего не могли получить обычными усилиями другие страны. Люди обращались к нему за силой, а сама возможность получить её связывала их с королевской семьёй нерушимым обетом. Даже те, кто не любил правителей, не могли игнорировать выгоды, которые давало подобное устройство мира.
Наличие бога возвышало Королевство над соседями.
И все это понимали.
Даже на Востоке.
Особенно на Востоке.
В Вольных городах не любили говорить о богах.
Точнее, не любили признавать, что им хотелось бы иметь собственного.
Пустынные города держались на торговле, ремесле, магии и жестоком равновесии интересов. Каждый город имел свою специализацию, свои ресурсы и свои способы защищать их от конкурентов. Если кто-то пытался захватить чужой рынок, в ход шли деньги, угрозы, шпионы, а иногда и оружие.
Люди там привыкли рассчитывать на то, что могли измерить.
На запасы воды.
На число воинов.
На мастерство магов.
На золото, которое можно было потратить, и договоры, которые можно было легко разорвать.
Сверхсущество не вписывалось ни в одну из этих категорий.
Вольные города предпочитали держаться от подобных созданий подальше.
Официально это считалось разумной политикой.
Не связывать судьбу целого города с существом, чьи желания и возможности всегда станут выше чем твои собственные.
Басим сам не раз повторял эти рассуждения.
И каждый раз находил их убедительными.
Однако он также знал, о чём правители Вольных городов предпочитали молчать.
Они торговали с Дораком. Получали известия о его успехах. Сравнивали собственные возможности с возможностями Королевства. И всякий раз, когда очередное государство оказывалось вынуждено считаться с Дораком, в кабинетах восточных правителей появлялся один и тот же вопрос.
Что, если бы у нас тоже было нечто подобное?
Подобное создание могло бы изменить всё. Получи кто-то подобную мощь, и равновесие между всеми тут же бы рухнуло, ну и что?
Город, который прежде страдал от засухи, получил бы возможность пережить неурожай. Город, который уступал соседям в военной мощи, перестал бы бояться нападения. Торговый союз, вынужденный постоянно договариваться с сильными мира сего, сам превратился бы в силу, с которой приходилось считаться.
Процветание.
Безопасность.
Влияние.
Всё то, чего Вольные города добивались поколениями, иногда терпя поражения, иногда уничтожая друг друга. Одно существо могло с лёгкостью дать всё это… но могло и отнять!
Вот почему восточные правители так настойчиво заявляли, что не желают иметь с подобными созданиями ничего общего.
Они действительно опасались таких существ.
Но многие из них, если бы им предложили гарантированную силу, способную возвысить их над соседями, вряд ли отказались бы так легко.
Басим знал это.
Он просто никогда не думал, что однажды увидит подобную силу своими глазами.
— Вы правда захватили его? — спросил он.
— Разумеется, — ответила Кая.
— Существо, вокруг силы которого целое Королевство строило свою власть?
Кая кивнула.
— Существо, которое способно влиять на судьбы людей, даже когда они находятся за сотни миль от него?
— Он точно способен на это, — девушка снова кивнула.
— И ты говоришь об этом так, будто показываешь мне новый двигатель!
Кая чуть скосила глаза.
— Ну… технически это не совсем двигатель.
— Эй! — старик аж слегка поперхнулся.
Девушка не выдержала и рассмеялась.
Басим закрыл глаза.
Он глубоко вдохнул. Затем ещё раз.
В голове у него медленно складывалась картина, которая с каждым мгновением становилась всё менее приемлемой.
Шесть лет.
Шесть лет он ничего не слышал о своей ученице.
Когда-то эта девчонка могла часами сидеть над одним и тем же механизмом, забывая поесть, пока не добивалась результата. Потом она с невинным лицом приносила ему своё творение, уверенная, что он непременно оценит её гениальность.
Обычно через несколько минут выяснялось, что она забыла предусмотреть какую-нибудь мелочь.
Вроде того, что устройство должно выключаться.
Или что оно не должно плавить стол, на котором стоит.
Или что магический контур не должен продолжать накапливать энергию после того, как все остальные части механизма уже перестали работать.
Басим до сих пор помнил один вечер, когда они просидели почти до рассвета, пытаясь понять, почему экспериментальная установка продолжает гудеть даже если из неё магический камень вытащить.
Кая уверяла, что всё рассчитала.
Он уверял, что она просто дурочка.
В итоге, как выяснилось, в дураки тем вечером следовало бы записать их обоих, но Кая почему-то сочла это поводом для личного праздника.
На следующее утро она заявила, что теперь они знают на одну ошибку больше, чем вчера.
Басим тогда долго смотрел на неё, пытаясь решить, стоит ли гордиться такой ученицей или немедленно отправить её чистить мастерскую.
В конце концов он заставил её переделать всю установку.
А сам остался рядом и помогал ей до вечера.
Так было всегда.
Он ругал её за безрассудство, учил терпению, заставлял проверять расчёты и объяснял, почему даже самая блестящая идея ничего не стоит, если её нельзя безопасно воплотить в жизнь.
Она спорила, задавала вопросы, находила неожиданные решения и возвращалась к задаче снова и снова.
Они могли ссориться из-за одного неверно поставленного знака в расчётах, а через минуту вместе смеяться над результатом очередного неудачного опыта.
Басим привык считать, что знает её.
Даже когда она раздражала его до предела.
Даже когда понимал, что её идеи опережают его собственные.
Но сейчас перед ним стояла взрослая Кая, которая привезла его в неприступную крепость, спустила под землю и показала настоящее божество.
А потом назвала его «не совсем двигателем».
— Шесть лет, — пробормотал он. — Шесть лет я ничего о тебе не слышал. А теперь ты привозишь меня сюда, показываешь мне бога и рассуждаешь о нём как об инженерной задаче!
— Когда вы так говорите, звучит действительно впечатляюще.
— Я