Патент на выживание - Леонид Иеронимов

— Сшил рубашку, значит, штаны, шляпу! Трусы не стал шить. Хрен с ним. — я по очереди показал, как шью вещи, надел рубаху обратно, снял сандалии, показал Синдару. — Тоже сам. Ма. Достал канат, показал. — Маарэ. — верёвку. — Маарэ. Показал на копьё. — Тоже маарэ. Всё — маарэ.

Один из воинов взял иголку, поцокал языком и что-то тихо сказал другому. Синдар задумчиво смотрел на меня. Потом достал три металлических стаканчика грамм на сто-сто пятьдесят и разлил из кувшина бордовую жидкость. Второму воину передал мешочек с растительными комочками и махнул рукой в сторону другого костра.

Меж тем до поляны добрался остальной караван. На поляну въезжали крытые фургоны, которые тащили… ящерицы. Большие, размером с крупную корову, медленные и тяжёлые. Ящериц выпрягали и отправляли к реке сразу, в отличие от лошадей. Тех сперва выгуляли и обтёрли лоскутами и щётками. Медленные большие ящеры заходили в воду, ложились и закрывали глаза. К реке понеслись двое весёлых черноглазых подростков и, весело смеясь, принялись плескать воду на ящеров и шумно дурачиться. Я с улыбкой посмотрел на них. Синдар тоже улыбнулся.

Потом взял стаканчик и жестом предложил мне сделать то же. Из стаканчика пахло вкусно и очень ароматно. Как глинтвейн какой. Или каркадэ с пряностями. Я отхлебнул. Похоже на компот с гвоздикой и апельсином. Сладковатый и кислый. Интересно. Синдар указал рукой на чашку:

— Вар.

— Вар? Ну, нормальный такой вар.

— Россия галзна будур вар?

Я помотал головой.

— Не. Я первый раз такое пью. Ма первый вар. Мы чай пьём. Чай.

— Ча?

— Ну, китайцы зовут — ча. Мы — чай.

— Китаессы?

Я чуть прищурился и растянул веки пальцами:

— Китайцы. Да. Чина. Гуанчжоу, Пекин. Династия Цынь, вот это всё.

Синдар кивнул и надолго задумался. Потом расчистил землю палочкой и начал на ней что-то рисовать. Закончив, подозвал меня:

— Олег, ванда кур.

— Ну, не Ванга, но иногда кур. — кивнул я и пересел поближе.

На земле была нарисована карта. Узнавались очертания берегов, море было схематично изображено волнами. Синдар ткнул веточкой в ближний к себе берег и сказал:

— Ва кур. — обвёл веточкой большую область и продолжил: — Вестари.

— Дас Вестари? — я указал на него.

Он кивнул:

— Ма — Вестариидар.

— Вестариидар? — я снова кивнул и показал на воина, сидящего рядом с ним.

Синдар покачал головой:

— Истааридар. Шангай вас истааридар.

Я кивнул воину и спросил:

— Дас Шангай? Ма — Олег.

Тот посмотрел на руку, а затем пожал запястье. Я тоже пожал. Мы оба кивнули. Синдар с интересом наблюдал за нами. Затем тоже протянул руку. Я пожал запястье и ему и сказал:

— Очень приятно, Синдар.

Он указал на наши запястья и спросил:

— Россия галзна ва мартан галгониан?

— Не, в России мы здороваемся так, — я аккуратно разжал его пальцы и пожал ладонь. — Вот так по-русски.

Синдар покивал и задумался. Затем указал на карту:

— Нагасса ва дастар кух Россия? Ва дастар нас китаессы?

Я задумался. Что сказать? Что я упал с неба и не знаю пути обратно? Вдруг он мне карту всего их мира нарисовал? Я принялся оглядывать нарисованное побережье. Увидел разрыв в линии. Наверное, это пролив. Взял палочку и, отталкиваясь от точки, отмеченной на карте, начал чертить линию прямо туда. На секунду задумавшись, нарисовал несколько точек в середине моря, затем довёл линию до пролива, поднял глаза и махнул рукой дальше.

Синдар и Шангай переглянулись.

— Ва расма тос маарэ⁈ — спросил Синдар. — Дисма карах долтздар маина каракал⁈

Я непонимающе посмотрел на него.

Синдар взял палочку и нарисовал прерывистую линию вдоль берегов.

— Долта ма вассио нор ганет маарэ. Вамсаль гах торкатар. — он нарисовал посреди моря хорошо знакомую мне кракозябру с клешнями. — Каракал.

Я кивнул:

— Кракен?

— Вана. Кракен. Каракал.

Я взял палочку и нарисовал рядом с кракозяброй трёхмачтовый бриг. Потом стёр щупальца и клешни и нарисовал их вокруг корабля. Потом рядом нарисовал разломанный кораблик и головы людей. Ткнул в одного из них и указал на себя.

— Кракен сожрал корабль, и я плыть к берегу, — я изобразил, будто гребу на лодке, потом нарисовал смерч, как он выбрасывает человека из лодки. Указал на копьё, сделал вид, что снимаю одежду и плыву.

Синдар и Шангай смотрели на меня со священным ужасом в глазах.

— Дас вассио достал маарэ⁈

— Ну да. Плаваю, чо уж там.

— Дас вааранг?

— А? Ну немного. Варяги, греки. Русские мы, короче.

— Вааранг!

На поляне стало тихо. По меньшей мере тридцать человек уставились на меня с очень странным выражением в глазах.

— Я чо, что-то не то сказал?

Все молчали. Синдар отхлебнул чай. То есть вар. Я тоже отхлебнул, с некоторым напряжением всматриваясь в его лицо. Как воскликнет сейчас: «Живьём жрать демона!» И сожрут меня такого чистого, белого и нафаршированного мидиями. Или анадарами. По вкусу.

Вар мы допили. Налили ещё по одной. Признак хороший, когда не бьют и вторую наливают. Есть шанс, что праздник не закончится дракой. А не… Всё как на элитных сельских праздниках…

Вдруг проходящий мимо молодой паренёк уставился на меня, да как заорал что-то непонятное! Если речь Синдара была чёткой и разборчивой, то этот орал что-то вроде:

— Щбнрлуварасбсдзазюсджж!

Синдар пристально взглянул на меня. Потом перевёл взгляд на орущего.

— Впммжсбсщущадмдсзвжужузуж! — надрывался паренёк.

— Болдыжужуэсэчни рпа меакаммхху!

Вождь посмотрел на парнишку и сказал коротко:

— Терек тар!

Парнишка замолк. Синдар перевёл взгляд на меня:

— Олег, ва-тасса рамункар пиир болд? — рука его указала на мой пояс.

Я провёл рукой и зацепился за нож.

— Нож? — спросил я.

— Болд, — кивнул Синдар.

Я развязал пояс, вытащил ножны из петли и протянул ему. Тот осмотрел его и показал парню.

— Рамункар, ва дас болд? Бинке?

Парнишка кивнул. Синдар посмотрел на меня.

— Олег, ва-тасса пиир болд?

— Типа, где взял? —