Реликтомант 2 - Аристарх Риддер

Материал я подобрал заранее, из грильфского добра, того самого сплава, который не ржавеет.

Втулка вышла с первого раза. Колесо со второго, потому что в первый раз я не подумал про толщину и получил колесо на волос шире, чем нужно.

Собирал я его почти час.

И вот тут я начал догадываться, за что он получил своё название.

Каждая тяга требовала, чтобы её ставили в строго определённом порядке. Каждая пружина норовила выскочить и улететь под верстак, и одна таки улетела, и я искал её десять минут с фонариком, а нашёл в конце концов в лапах у Булыча, который считал, что теперь она его.

Крышку я поставил на место в первом часу ночи.

— Да уж, — сказал я, разгибая спину. — Точно паук усилий. Намаялся я с ним не то слово!

— Начальник, — заметил Гараж. — А ты уверен, что оно вообще заработает?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Надо.

Осталось последнее.

На боку у паука, под откидной пластинкой, обнаружилось квадратное гнездо. Никаких проводов, кристаллов и уж точно никакой магии.

Обыкновенный завод, как у ходиков или у детской игрушки.

Ключ к нему, само собой, потерялся где-то ещё до нашей эры, поэтому ключ я сделал сам, из обрезка прутка, за пять минут и без всякой системы.

Вставил, повернул.

И чуть не выронил.

Пружина внутри стояла такая, что первый оборот я провернул двумя руками, упершись локтями в верстак. Второй пошёл тяжелее. На третьем у меня заныло плечо, и я сменил хват, а на пятом уже упирался в верстак всем корпусом и сопел, как грузчик.

Вот тебе и паук усилий.

— Начальник, — с уважением сказал Гараж. — Ты его заводишь или борешься с ним?

— Помолчи.

Двенадцать оборотов.

На двенадцатом ключ встал намертво, и я убрал руки, чувствуя, как в ладонях отпечатался квадрат.

Внутри паука щёлкнуло.

Потом застрекотало, ровно и часто, будто внутри кто-то очень мелкий побежал по лестнице. Корпус ощутимо задрожал, и по мешковине под ним пошла мелкая рябь.

Булыч поднялся с рукавицы и зарычал.

А потом паук открыл глаза.

Глаза у него открылись не сразу.

Сначала под пыльными стёклами что-то дрогнуло. Потом стёкла посветлели изнутри, и на меня уставились два жёлтых пятна размером с пятак.

Булыч зарычал ещё раз, для порядка, и отступил к двери.

— Свои, — сказал я ему. — Наверное.

Паук подобрал ноги под себя, разложил их обратно, все восемь разом, и поднялся. Мешковина под ним поехала, он качнулся, переступил и выровнялся.

— Начальник, — сказал Гараж очень тихо, что бывает с ним примерно никогда. — Оно смотрит.

— Смотрит.

— Оно на меня смотрит!

— Ты тут везде, параноик хренов. На меня оно смотрит, на меня. Успокойся.

Стрекот внутри шёл ровный и частый, и от него по корпусу бежала мелкая дрожь. Я стоял, держал руки на весу и ждал, что будет дальше, потому что до сегодняшнего дня самым живым механизмом в моей жизни оставалась стиральная машина, которая на отжиме уходила гулять по кухне.

Дальше открылась книга.

Сама, без моей просьбы, на второй странице, и строчки на ней проступили жирно и с явным удовольствием.

'Поздравляю, у вас новый питомец: Механический паук Усилий.

(Питомец достался вам вместе с характером. На характер гарантия не распространяется.)'

Я перечитал ещё раз.

Слово «Усилий» стояло с большой буквы, а слово «паук» с маленькой, и это меня зацепило. Система у меня, конечно, шутница, но с буквами она до сих пор обращалась аккуратно.

— Слушай, — сказал я вслух. — А Усилий это, часом, не имя?

— Пи, — коротко ответил паук.

Голос у него оказался тонкий, чистый и очень довольный собой. Ни слов, ни даже намёка на слова, а обыкновенное пиканье, вроде того, что издаёт кассовый аппарат, когда пробивает батон.

Я подумал.

— То есть тебя зовут Усилий.

— Пи.

— И это «да».

— Пи.

Ну хорошо. Хотя бы понятно, как с ним разговаривать.

— Усилий, — попробовал я на язык. — Знаешь, звучит так, будто тебя назвали в наказание. Давай ты будешь Василий? Хорошее имя, солидное, и на слух почти то же самое.

Внутри паука что-то щёлкнуло. Стёкла на морде разом стали ярче.

— Пи-пи-пи-и-и-и!

Тянул он это долго, на одной ноте, и в конце добавил снизу скрежет, вроде того, что получается, если провести гвоздём по железному листу. Ноги при этом застучали по верстаку, все восемь, вразнобой и очень возмущённо.

— Понял, — сказал я. — Отставить Василия.

— Пи.

Гараж выдержал паузу, которой позавидовал бы конферансье.

— Начальник, а он вообще наш? Или мы его украли?

— Нашли.

— Это одно и то же, только с попыткой сохранить лицо.

Спорить я не стал и перелистнул книгу на вкладку питомцев.

Раньше там жил один Булыч. Теперь строчек стало две, и вторая заставила меня присвистнуть.

'Усилий. Класс: Прядильщик. Уровень 50.

Состояние: заведён.

Ветки развития: Усилия, Прядение, Выживание.'

Пятидесятый.

У моего пса третий, у меня самого девятый, а тут из-под завала мне достался целый рабочий механизм полусотого уровня. Я даже на табурет бухнулся от предвкушения.

Хорошо, что сел. Потому что от такого и поседеть можно.

Первым делом я, разумеется, полез в ветку Усилий, потому что она была самой прокачанной, а человек всегда открывает сначала ту дверь, за которой, по его расчётам, лежит золото.

Золота там не оказалось.

'Ветка: Усилия. Уровень 50.

5. Кряхтение. Развито до предела.

10. Недовольство. Если питомец чем-то недоволен, окружающие узнают об этом первыми. Мастер недовольства.

15. Тяжёлый вздох. Слышен через стену. Лёгкие для исполнения не требуются.

20. Разведение лапами. Универсальный ответ на вопрос «почему до сих пор не готово». Восемь лап убедительнее двух рук.

25. Многозначительная пауза. Питомец замирает и молчит. Все вокруг начинают нервничать.'

Я поднял голову.

Паук стоял на верстаке и смотрел на меня. Не двигался, не пикал, не шевелил ни одной ногой.

Молчал он ровно столько, сколько нужно, чтобы я успел почувствовать себя виноватым непонятно в чём.

— Так, — сказал я. — Прекрати.

— Пи.

Гараж к этому времени уже дышал мне в затылок всеми своими стенами.

— Начальник, читай вслух. Я по звуку слышу, там что-то хорошее.

— Хорошего пока не было.

— Ты просто не с той стороны заходишь. Читай.

Я почитал ему дальше.

'30. Имитация бурной деятельности. Питомец выглядит крайне занятым. Включается строго при появлении начальства.

35. Ворчание под нос. Комментирование чужой работы. Разобрать нельзя, понять можно.

40. «Я так и знал». Активируется исключительно после того, как всё сломалось.

45. Наставничество. Питомец объясняет молодым, как надо. Молодых поблизости нет.

50. Перекур. Нужен каждому. Даже если нет сигареты, лёгких и повода.'

В