Реликтомант 2 - Аристарх Риддер

А потом Гараж захохотал так, что на восточной стене что-то отчётливо стукнуло, а с гвоздя сорвался и упал в опилки моток сухожилий.

— Начальник! — выл он. — Ты хоть понимаешь, кого притащил? Ты притащил домой сорок лет стажа! Это не паук, а целый трудовой коллектив имитаторов бурной деятельности!

— Помолчи.

— Не могу! Я чувствую родственную душу!

Паук слушал это, наклонив корпус, и ноги у него подрагивали. Я готов был поклясться, что он остался доволен.

Ладно. Пятьдесят уровней ушли в никуда, но это ещё не приговор.

Я открыл вторую ветку.

'Ветка: Прядение. Уровень 10.

5. Прядение металлической нити.

10. Управление толщиной нити.'

Вот теперь я выпрямился.

Металлическая нить. То есть эта штука умеет брать железо и вытягивать из него нитку так же, как обычный паук вытягивает паутину.

Третья ветка после такого выглядела уже мелочью.

'Ветка: Выживание. Уровень 5.

5. Рытьё. Питомец способен закапываться в грунт, чтобы спрятаться.'

— Копать, — сказал Гараж мёртвым голосом. — Начальник. Он умеет копать.

— Умеет.

— У меня фундамент.

— У тебя ещё и совесть где-то была.

— Совесть совестью, а фундамент один! Не позволяй ещё и ему тут землю рыхлить!

Эту тему я закрыл и полез смотреть историю уровней, потому что стало любопытно, как он вообще дошёл до жизни такой.

История нашлась. И она объясняла всё.

'Уровень 1. Научился переставлять ноги.

Уровень 2. Научился переставлять ноги в нужную сторону.'

Я долго смотрел на эти две строчки.

Значит, первый уровень у него ушёл на то, чтобы просто пойти. Второй на то, чтобы пойти туда, куда собирался.

Прокачка Паука Усилий требовала больших усилий. Тут даже возразить нечего, всё честно написано в названии, а я, дурак, ещё и обрадовался.

В общем, вывод у меня получился двойной. Штука в хозяйстве полезная, отдавать её я никому не собираюсь, но работать с ней будет тяжело.

Ложился я в третьем часу и уже в дверях получил напоследок.

Я оглянулся, чтобы выключить свет, и задел локтем банку с гайками. Банка не упала, но звякнула.

И паук на верстаке сделал вот это самое.

Он не пикнул, и слов у него не было в принципе, но у меня в голове совершенно отчётливо прозвучало всё, что он думает про людей, которые лезут в мастерскую ночью, гремят чужим железом и мешают работать. С подробностями. С такими загибами, каких я не слышал ни от одного прораба, а прорабов на своём веку я повидал достаточно.

Постоял я в дверях, держа руку на выключателе.

— С таким навыком возмущения тебя на переговоры отправлять надо.

— Пи.

Соглашался он охотно. Особенно когда его хвалили.

Утром я первым делом занялся его заводом, потому что тут тоже была засада, и про неё я уже догадывался.

Завод, как известно любому, у кого в детстве были ходики с гирьками, рано или поздно заканчивается.

Я завёл его на полный ход, засёк время и отпустил гулять по двору.

Хватило его на два часа с небольшим.

Потом ноги стали переставляться медленнее, стрекот пошёл вразвалку, и Усилий остановился посреди дороги в позе, которая говорила ровно одно: я, конечно, могу и дальше, но вы же видите, в каких условиях.

— Миша!

Богатырь подошёл, взял ключ и накрутил двенадцать оборотов, но даже ему это далось не просто. И страдал он не меньше меня.

Я хмыкнул и позвал Элю. И, как ни странно, паука она тоже смогла завести. Но с такими же мучениями, как и все остальные.

То есть получалось, что завод тоже требовал от нас не сил, а усилий. И на этом моменте я понял, что очень бы хотел посмотреть в глаза тому, кто это всё кхм… спроектировал.

Дальше пошла проверка прядения, и вот здесь я едва не решил, что нас обманули.

Кормили мы паука железным хламом. Ржавые болванки со склада, обломки тумбы от баллисты и гнутые гвозди из ящика, куда я тридцать лет складывал всё, что жалко выбросить.

Усилий брал кусок передними лапами, подтягивал под себя, и внутри у него начинало гудеть, низко и сыто. Через полминуты сзади, из-под брюха, вылезала нить.

Первая вышла с волос толщиной.

Я потянул её пальцами, и она порвалась.

— Ещё раз.

Вторая была потолще и порвалась тоже, только с более обидным звуком.

Третья вылезла и немедленно свернулась в тугую весёлую спираль, вроде стружки из-под токарного резца. Никакого отношения к нити эта штука не имела.

Усилий развернулся ко мне.

— Пи-пи-пи-и-и!

— Не ори. Я разбираюсь.

— Пи-пи-пи!

Возмущался он так, что от птичника прибежал Ганс. Прибежал, встал рядом и сказал, что был совершенно уверен, будто у нас тут кого-то обижают. Причём слов он никаких не слышал, а прибежал всё равно.

Тогда я вернулся к книге и прочитал десятый уровень ветки внимательно.

Управление толщиной нити.

Управление, а не «нить бывает разной». Значит, кто-то должен управлять, и этот кто-то, судя по всему, я.

Почему я не сообразил раньше? Тоже понятно. Я привык, что механизм настраивают руками, и сначала искал на пауке колёсико, которого там сроду не было.

— Усилий. Толще.

Нить пошла толще. С леску.

— Ещё.

С бечёвку.

— Ещё.

Со шнур, потом с палец, потом с черенок лопаты, и на этом месте паук начал заметно приседать, а железа в него приходилось подкладывать вдвое чаще.

— Ещё.

Из-под брюха полезла тяжёлая полоса в мою руку толщиной, с гладким верхом и правильным утолщением снизу.

Я присел на корточки и смотрел на неё, наверное, минуту.

Рельса.

Ну хорошо, не совсем рельса, форму я довёл Ремеслом за десять секунд. Но толщина и вес были в точности те, какие нужно, а выходила эта прелесть из ржавой трухи, которую я иначе пустил бы на гвозди.

И вот тут у меня в голове всё сложилось.

Дорога через грибницу от нашего круга до центра занимает полтора часа. Полтора часа пешком, по белой траве, с грузом на плечах, и всё это ради того, чтобы вынести со склада три болванки и моток проволоки.

А по рельсам будет минут пятнадцать туда и столько же обратно.

— А зачем рельсы? — не поняла Эля. — Страус и так тянет телегу.

— Тянет. По земле.

Дальше я объяснил подробнее. На себе страус утащит мешка два, если он Стахановец и в хорошем настроении. Пуда четыре, и дальше уже начинается не перевозка, а издевательство над птицей.

Телегу по земле тоже бесконечно нагружать не получится. Уже не говоря о том, что для хорошей скорости, дорога нужна не менее хорошая. А в мягкой траве она