Реликтомант 2 - Аристарх Риддер

Я прошёл назад вдоль пути с фонарём, к самому его началу, посмотреть, что у нас получилось.

И на самом первом рельсе, том, который лёг у кучи ещё до обеда, увидел несколько нитей грибницы.

Она лежала поперёк головки рельса, аккуратно обвивала его и медленно двигалась, словно изучая.

Я поводил по ней пальцем. Нить не дёрнулась.

Работе она не мешала никак.

— Ну, — сказал я вслух. — Здравствуйте. Убедилась, что всё в норме?

Ответа снова не последовало, но я его и не ждал.

Ночевать в грибнице мы не собирались, так что собрали инструмент и пошли к дому по своим же отметкам.

А шагов через триста Миша остановился и поднял руку.

Впереди, между стволами, кто-то работал.

Демонов было пятеро, причём довольно крупных. И занимались они делом, которое я узнал сразу, потому что видел его в родном мире тысячу раз.

Они рвали нити грибницы. И выглядело это чистым вандализмом от скуки.

Никто из них ничего не ел и ни за кем не охотился. Один влезал на сук, дотягивался до нитки, которая шла от вершины к вершине, и перекусывал её. Она опадала, второй хватал конец и таскал по земле, пока тот не рвался в другом месте.

Третий сидел внизу и драл когтями толстый белый узел, державший сразу четыре нити.

Работали они молча и с большим удовольствием.

На нас никто из них даже не покосился. Мы стояли открыто, при фонарях, с двумя страусами и собакой, и были им до лампочки.

— Обойдём, — тихо сказала Эля. — Они нас не видят.

Мысль правильная. Я даже успел кивнуть.

А потом посмотрел ещё раз на демона, который висел на суку и деловито перекусывал третий по счёту тяж, и понял, что никуда я отсюда не пойду.

Дело тут не в грибнице.

Грибница мне не друг и не родня. Это белая паутина, которая пропускает нас через себя, потому что однажды ей объяснили, что так будет лучше для всех. Захочет она вновь помешать, и я пройду сквозь неё с мачете, не поморщившись.

Но ломать чужое просто так, ни за чем, потому что вечер длинный и когти чешутся, я не позволял никому и никогда. Ни в своём дворе, ни в чужом.

— Миша, — сказал я и снял с пояса мачете. — Доставай щит!

Демоны нас так и не заметили.

Ростом они были мне по шею, с широкими плоскими головами и длинными руками, которые в опущенном виде доставали до земли. Серая толстая шкура собиралась складками на загривке. Ноги короткие и кривые, а лапы такие широкие, что в утоптанной белой траве от них оставались вмятины.

Крысо-собак они переросли давно, а до той длиннорукой громадины, которая вывалилась за нами из круга неделю назад, недотягивали заметно. Что-то посередине, весом с хорошего кабана, и двигались они спокойно, без всякой суеты.

— Эля, огнемёт пока не доставай.

Она удивлённо на меня посмотрела.

— Я обещал, — объяснил я.

Так себе получится, если прогоняя вандалов, мы сами нафиг спалим всю грибницу.

— Булыч, сторожи птиц!

Пёс отошёл к тележкам и сел между двумя страусами, всем своим коротким рыжим телом обозначая границу, за которую птицам заходить не следует. Стахановец всё-таки попробовал двинуться за нами. Один короткий взгляд снизу, и он передумал.

Теперь про расклад. Тот, что сидел внизу и драл когтями белый узел, был к нам ближе всех. Между ним и остальными оставалось шагов двадцать. А это, надо сказать, немало.

Дальше, посередине, двое таскали по земле оборванную нить, над ними на суку висел четвёртый и уже примеривался к следующей. А пятый стоял в стороне и смотрел, как работают товарищи.

Я показал Мише два пальца, потом на верхнего, потом на землю под ним. Он кивнул.

Объяснять богатырю дважды не приходится, и в этом его главная ценность как напарника.

Но сначала я пошёл один.

Не из геройства, а потому что Миша ходит тихо ровно до того момента, пока его занесённая нога не коснулась земли.

Весит он как небольшой шкаф, и любая веточка под ним заканчивает свою карьеру громко.

Я же сумел подобраться почти бесшумно и напасть на ближнего демона со спины.

Он как раз навалился на узел всем корпусом, вывернув шею, и складки на загривке разошлись. Я ударил сверху вниз, вкладываясь всем весом, и мачете вошло почти без сопротивления.

Демон ткнулся мордой в белую траву и остался лежать. Из-под него потекла чёрная жижа, и белая трава вокруг стала серой.

И на этом тишина закончилась.

Тот демон, что стоял в стороне и наблюдал, повернул голову. Полсекунды он разглядывал меня, ещё секунду упавшего товарища, и я успел увидеть, как в этой плоской башке что-то со скрипом сложилось.

Он заорал.

Голос у него оказался низкий и хриплый, вроде застрявшей в петлях гаражной двери, хотя Гараж бы такому сравнению не обрадовался, и остальные трое подхватились разом.

— Миша!

Богатырь уже шёл.

Он вышел из-за стволов широким шагом, поднял щит и принял на него первого, который прыгнул на меня сбоку. Удар получился такой, что заплата на люке загудела и запела, но выдержала.

Молот пошёл снизу вверх, коротко, в подбородок.

Демон сел. Потом лёг.

Второй заходил справа и на щит бросаться не стал, что мне сразу не понравилось. Учится, зараза.

Я отступил за ствол, дал ему обойти дерево и встретил на выходе.

Мачете легло в предплечье, разрубив длинную руку почти до кости, и тварь взвыла, шарахнулась назад и запуталась задними лапами в той самой нити, которую эти пятеро так долго старательно рвали. Нить оказалась крепкая. Он дёрнулся раз, дёрнулся другой, сел на хвост, и вот тут его достал Миша.

Осталось двое, и оба они наконец сообразили, что их стало вдвое меньше.

И это их не напугало, а разозлило.

Верхний слез с дерева сам, встал рядом с орущим, и наступать они начали одновременно, с двух сторон.

Но про меня они как будто забыли. А зря. Мачете тут же вошло в бок одной из тварей, и она села на задние лапы и завалилась, а вот клинок застрял в кости намертво, и я повис на рукояти всем весом, выдирая его обратно.

Последний здоровый демону тут же бросил Мишу и рванул ко мне.

И тут на демона прыгнула Эля.

С трёх шагов, как прыгают дети с крыльца в сугроб, без всякой техники и без единой мысли о последствиях. Канистра